Еще раз о политике памяти

В последнее время все чаще слышны критические отзывы об исторической политике предыдущего Президента Украины Виктора Ющенко. Закончились избирательные гонки, а значит, настало время, когда уменьшается риск для автора быть обвиненным в партийной ангажированности и обслуживании того или иного политического лагеря.

Историческая политика или политика памяти?

Для обществ постимперского или постсоветского периода чрезвычайно характерны попытки быстрыми темпами выстроить актуальную линию истории, которая бы отрицала предыдущий исторический канон и одновременно навязывала новую «правдивую» историческую традицию. Деконструкция предыдущих устоявшихся подходов и мифов побуждает к появлению новых, а их актуализация является ничем иным, как элементами исторической политики. Сейчас ученые преимущественно употребляют два термина для обозначения этого явления: «историческая политика» и «политика памяти». Первое является довольно однозначным и часто используется для обозначения политизации истории, показывает его в виде одностороннего движения, присущего всем обществам и во все времена, тем самым пытаясь придать ему черты нормальности и неотвратимости, фактически легитимируя инструментуализацию истории. Термин «историческая политика» содержит в себе такие негативные, а порой и неблагоприятные элементы, как попытку определенных политических сил использовать власть для установления единственно правильных исторических ориентиров и вообще использования властных рычагов для утверждения в коллективном историческом сознании определенных идеологем и клише. Попытки отдельных исследователей показать, что некоторым современным обществам «историческая политика» является не характерной, является ничем иным, как попыткой занять «оборонительную» национальную позицию. С полной уверенностью можно утверждать, что «историческая политика» в той или иной степени ведется во всех странах, а уровень ее грубости зависит от функционирования демократических институтов государства. Зато термин «политика памяти» предусматривает не только целенаправленную деятельность государственных институтов и групп историков в исторической сфере, но и инициативу «снизу».

Используя термин «историческая политика», кое-кто из ученых базируется на исследовании этого явления в плоскости современного историописания, разделяя историков на группы и течения за их политическими убеждениями. При таких обстоятельствах в стороне остается факт, что в создании этой политики участвуют различные актеры и ими не всегда являются исключительно историки или государственные институты. Алексей Миллер включает в историческую политику не только политизацию истории, но и «бремя» политической актуальности отдельных тем, политикой памяти считает деятельность, «когда речь идет о разнообразных общественных практиках и нормах, связанных с регулированием коллективной памяти. Речь идет о комеморации (т.е. о сооружении памятников и музеев, о праздновании на государственном и местном уровнях особо значимых определенных событий прошлого), об акцентировании внимания на одних сюжетах истории и замалчивании или маргинализации других… ».

По мнению автора этой статьи оба явления принадлежат к одному и тому же процессу, а «политика памяти» является гораздо более широким понятием, которое включает в себя также «историческую политику». Поскольку в «политику памяти» ангажируются не только государственные институты, но и отдельные социальные группы, которые формируются по различным критериям, а следовательно, не стоит этот сложный и многогранный процесс сужать до уровня политизации истории, или же только к какой-то конкретной целенаправленной деятельности в исторической сфере.

Отметим, что участие в выработке политики памяти принимают не только государственные институты, но и различные общественные организации. Финансовый ресурс государства является определяющим, но не монопольным в современных условиях, а его монополизм разбивают разнообразные частные фонда и институты. Но все же, за государством остается очень важная функция формирования политики памяти, а именно подготовка школьных программ по истории и финансирование приоритетных исследовательских проектов, которые ведут научно-исследовательские институты и университеты. Государство также мощный ресурс в виде «нормативной силы» и через различные распоряжения, законы и декреты может фаворизировать отдельные идеи, события прошлого и деятелей.

В обществе могут параллельно сосуществовать два вида памяти — социальная (коммуникативная) и культурная. Социальная память творится через ежедневный неформальный контакт и обмен информацией между различными группами, тогда как культурная является скорее продуктом нормативной деятельности государства. Очень часто между различными политическими течениями и группировками идет ожесточенная борьба за обладание именно этим ресурсом для осуществления своей политики памяти. В условиях, когда демократические институты в стране функционируют несовершенно, часто можно наблюдать «проталкивания» правящей политической силой «исторических законов», на которые не всегда существует однозначный взгляд в обществе. Французский ученый Этьен Франсуа считает, что для западных обществ характерна теперь ситуация, когда первенство в создании «политики памяти» больше не принадлежит государственным институтам. Они все больше вынуждены отвечать и сотрудничать с различными общественными инициативами. По его мнению, существование «исторических законов», отрицание которых карается законодательно, ведет к банализации проблемы и отбирает возможность всесторонне исследовать вопрос. Именно поэтому «политика памяти» новых независимых государств, возникших после развала советской системы, концентрируется на законодательном закреплении отдельных исторических выводов, особенно в отношении самых трагических событий отечественной истории, а также на попытках свести их к статусу непреложного закона.

Виктимизация, как один из основных признаков постимперской «политики памяти»

Бокс по переписке, или Еще раз о послевоенном флоте
Когда я готовил свои статьи в «НВО» («Мы наш, мы старый флот построим», «Охотники за ракетоносцами и убийцы «плавучих аэродромов», «Военно-морской заповедник»), я, конечно, подозревал, что еще придется вернуться к данной теме, но не ожидал, что именно по такому случаю.

"И еще раз - о масштабах кризиса"
Сегодняшняя мировая экономика представляет собой единую систему разделения труда с центром в США.

Сирийская война еще раз продемонстрировала жуткую мощь русского "Вампира"
Российский противотанковый гранатомет «Вампир» стал настоящим кошмаром для танкистов многих стран мира.

Еще раз о подготовке Японии к войне против СССР в 1941 году
В настоящее время, когда идет активный пересмотр истории, появились публикации и высказывания, искажающие характер советско-японских отношений в период Второй мировой войны, в которых заметно желание представить внешнюю политику Японии миролюбивой, а агрессивные планы подготовки к войне против Советского Союза — «оборонительными».

Еще раз о мифах послевоенного кораблестроения
Вопросы послевоенного военно-морского строительства в Советском Союзе рассмотрены в ряде публикаций, из которых, пожалуй, самой нашумевшей стала изданная в 1996 году книга «ВМФ СССР 1945–1991 гг.


  • Ющенко,
  • история,
  • политика
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: