Русские в боях за Парагвай

Генерал Беляев открыл для своих соотечественников вторую Родину

На простой, казалось бы, вопрос, сколько раз в ушедшем столетии нам пришлось скрещивать оружие с германцами, большинство, несомненно, ответят: «Три».


Да, так оно и было: две мировые войны и гражданская в Испании. Но нашлось еще одно место на земле, где русские и немцы смотрели друг на друга через прицел винтовки.

Февральский переворот и последовавшая за ним братоубийственная смута привели к крушению традиционной российской государственности и небывалому исходу наших соотечественников за границу. Своеобразной Меккой русской эмиграции стал Париж. Однако не только на берегах Сены нашли свою вторую Родину бывшие подданные некогда великой империи. Судьба разбросала их по всему миру, многие уехали в поисках счастья и лучшей доли за океан – в Латинскую Америку, где большинство изгнанников осели в Аргентине, земли которой осваивались российскими колонистами уже с 70-х годов XIX века.

Далекий приют для эмигрантов

Но была на этом континенте еще одна страна, в которой русские эмигранты не просто нашли приют, но и сыграли без преувеличения определяющую роль в ее истории. Это Парагвай. Образованный в 1810 году, к середине XIX столетия он представлял собой передовое государство, значительно раньше США избавившееся от рабства и предоставившее индейцам равные права с потомками белых переселенцев – креолами.


Парагвай стремительно развивался экономически, что вызвало неудовольствие соседей: Бразилии, Аргентины и Уругвая. Они объединились в Тройственный союз и в течение шестилетней войны сокрушили мощь Парагвая, фактически доведя его до демографической катастрофы: потери мужского населения составили 80 процентов.

Казалось, что страна уже не возродится. Но Гражданская война в далекой России эхом отозвалась в Парагвае хоть и небольшой, но все же волной хлынувших на его малообжитые и покрытые тропическими лесами просторы эмигрантов – офицеров-белогвардейцев прежде всего. Именно им суждено было изменить судьбу этого небольшого в латиноамериканских масштабах государства.

Душой русской военной эмиграции в Парагвае стал генерал-майор Иван Тимофеевич Беляев – личность, незаслуженно забытая в России, но и по сей день почитаемая на его второй Родине. Это неудивительно, ибо именно Беляеву Парагвай обязан освоением до того пустующих земель и победой в кровопролитной войне с соседней Боливией.

Когда-то, в годы далекой юности будущий генерал нашел на чердаке своего дома карту Асунсь-она и буквально влюбился в эту пока незнакомую ему страну. В Кадетском корпусе он выучил испанский язык, а после внезапной смерти молодой жены хотел даже уехать в Парагвай военным инструктором. Но свойственное русскому офицерству чувство долга перевесило романтическое стремление – Беляев остался в России.

Первую мировую войну он встретил офицером-артиллеристом, сражался храбро: за спасение батареи и личное руководство атакой удостоился ордена Святого Георгия. Примечательно, что Беляев после серьезных поражений русских войск в 1915 году предложил создать в тылу запасные батальоны от каждого полка, в которых кадровые офицеры и нижние чины, имевшие солидный опыт службы еще в довоенный период, воспитывали бы пополнение в славных традициях императорской армии.

И если бы эта дальновидная идея была взята на вооружение командованием, то вполне вероятно, что трагический развал армии и кровавую братоубийственную смуту удалось бы предотвратить.

В 1917 году Беляева произвели в генерал-майоры. В страшные месяцы после февральского переворота, когда на фронте начался террор солдат против офицеров, Иван Тимофеевич демонстративно отказывался снять погоны (за их ношение могли просто убить, предварительно подвергнув пыткам и унижениям). С началом Гражданской войны он в Добровольческой армии генерала А. И. Деникина заведовал снабжением.

Однако непоколебимые монархические убеждения, Беляевым никогда не скрываемые, а также категорическое неприятие реквизиций продовольствия у местного населения породили натянутые отношения с главнокомандующим.

Деникин, бывший республиканцем и честным офицером, бескорыстным и даже аскетичным в быту, сам не одобрял реквизиций, но не находил в себе достаточных сил бороться с ними. В результате, когда в январе 1919 года на базе Донской и Добровольческой армий были созданы Вооруженные силы Юга России, Беляев принял должность инспектора артиллерии Добровольческой армии, желая быть ближе к фронту. После освобождения Харькова летом того же года он занялся выпуском вооружений на местном паровозостроительном заводе.

«Русский очаг»

Последняя страница Белого движения на юге России хорошо известна – она сколь трагична, столь и блестяща. Огромное численное преимущество большевистских войск не оставило небольшой Русской армии П. Н. Врангеля (принял командование у Деникина) шансов на успех. Но барон провел образцовую эвакуацию своих частей и мирного населения – практически всех желающих – за границу.

Среди покинувших Россию оказался и Беляев: в 1923 году он переехал в Буэнос-Айрес. Вероятно, ему пришлось бы разделить судьбу прочих эмигрантов – граничащую с бедностью нищету и тяжкий труд для выживания на самой низкооплачиваемой работе.

Однако благодаря баронессе Жессе де Лева, чей покойный муж некогда был хорошим знакомым отца Беляева, генерал получил место преподавателя в колледже. Его главной мечтой стало создание русской общины, способной сохранить отечественные национальные, религиозные и культурные традиции.

Правда, в Аргентине это сделать не удалось, ибо местная дореволюционная община прохладно отнеслась к вновь прибывшим. И в 1924 году Беляев переехал в Парагвай, ставший для него и многих его соотечественников второй Родиной, где Иван Тимофеевич наконец сумел воплотить в жизнь свою мечту – создать колонию «Русский очаг».

Движимый широкими замыслами, Беляев обратился к выброшенным за пределы России соотечественникам, призывая их переселяться в Парагвай. Откликнулись главным образом военные и инженеры, как раз так необходимые стране.

Вскоре Беляеву и его коллегам-офицерам поручили изучение малоисследованных и населенных индейцами земель, составлявших область Чако. Иван Тимофеевич выполнил топографическую съемку местности и наладил контакт с местными племенами, язык, быт, религию и культуру которых он досконально изучил. В знак уважения индейцы дали Беляеву имя Алебук (Сильная рука) и выбрали главой клана Тигров. Всего русские офицеры совершили 13 научных экспедиций в Чако.

А главное – они заслужили симпатии индейцев, что сыграло для Парагвая важную роль спустя несколько лет, когда он подвергся агрессии со стороны Боливии.

Парагвайско-боливийское противостояние

Война между двумя государствами полыхала с 1932 по 1935 год и оказалась самой ожесточенной в XX веке в Латинской Америке.

Причиной противостояния стала как раз область Чако, на которую приходится 60 процентов территории Парагвая. Почему эти малозаселенные и труднопроходимые джунгли явились яблоком раздора между двумя странами? На исходе 20-х возникло предположение, будто в Чако находятся богатые залежи нефти. Забегая вперед, отметим, что это не подтвердилось. Кроме того, захват Чако открывал Боливии доступ к Атлантическому океану через реку Парагвай.

Накануне войны многие были уверены в победе боливийцев. Ла Пасу оказывали дипломатическую поддержку США, заинтересованные в контроле над транспортировкой нефти из Чако. Боливия превосходила Парагвай в 3,5 раза по численности населения и во столько же – по размеру военного бюджета. Она также располагала большим количеством самолетов и имела на вооружении танки, отсутствовавшие у противника.

Но боливийцы видели свое ключевое преимущество над парагвайцами в другом – во главе их армии стояло немецкое командование в лице генерала Ганса Кундта, опиравшееся на помощь 120 немецких офицеров. Их дополняли наемники – главным образом чилийцы и те же германцы, среди которых оказался и будущий известный руководитель фашистских штурмовиков Э. Рем.

За спиной Кундта, как и многих его соотечественников в боливийской армии, – Военная академия германского Генерального штаба. Сам Кундт имел опыт Первой мировой войны, на полях которой был соратником знаменитого фельдмаршала фон Макензена. Боливийский Генеральный штаб возглавил другой немецкий генерал – фон Клюг.

На первых порах Парагвай противопоставил этому 50 тысяч вооруженных мачете индейцев и три тысячи русских добровольцев, решивших: «Почти 12 лет назад мы потеряли нашу любимую Россию, оккупированную силами большевиков. Сегодня Парагвай – это страна, которая приютила нас с любовью и она переживает тяжелые времена. Так что же мы ждем, господа? Это же наша вторая Родина и она нуждается в нашей помощи. Ведь мы же боевые офицеры!».

Одним из соратников Беляева был генерал-майор Николай Францевич Эрн – последний в императорской армии, произведенный в этот чин Николаем II. В Парагвае Эрн служил преподавателем в Военной академии. Сам Беляев с началом войны стал начальником парагвайского Генерального штаба. Из русских офицеров трое – начальниками штабов армий, один возглавил дивизию, 12 командовали полками. Кроме того, было сформировано два русских батальона. Все поступившие в парагвайскую армию наши соотечественники приняли гражданство новой Родины.

Основной целью своего наступления фон Кундт видел форт Нанаву, захват которого позволял боливийцам перерезать коммуникации противника и буквально одним ударом вывести его из войны.

Со стратегической точки зрения германский полководец принял, безусловно, правильное решение, однако избранная им тактика отличалась излишней прямолинейностью и, как показали дальнейшие события, стала губительной для боливийской армии. На направлении главного удара фон Кундт создал двукратное превосходство над противником и считал это достаточным для победы, бросая свои войска, поддержанные авиацией и двумя танками «Виккерс» с немецкими экипажами, в лобовые атаки, так и не принесшие им успеха, но обернувшиеся колоссальными потерями.

Да и самолеты в условиях джунглей оказалась неэффективны, равно как и танки, вязнувшие в болотах и постоянно ломавшиеся из-за неправильной эксплуатации.

Но главная причина неудачи разработанной Кундтом операции в ином. Обороной Нанавы руководили Беляев и Эрн. Они приказали создать ложные огневые точки – стволы пальм, замаскированные под артиллерийские орудия, на которые сбрасывали бомбы боливийские самолеты. Благодаря русским генералам и помогавшим им соотечественникам парагвайские позиции были прекрасно оборудованы в инженерном отношении: подходы к ним прикрывали колючая проволока и минные поля. Вкупе с джунглями это стало непреодолимым препятствием для боливийских солдат, многие из которых – жители высокогорных плато, непривычные ни к местному климату, ни к ландшафту.

Нужно сказать, что Беляев еще в середине 20-х годов побывал в районе Нанавы и прекрасно изучил местность вокруг этого населенного пункта. Уже тогда, зная о напряженности боливийско-парагвайских отношений, Иван Тимофеевич рассматривал возможность удара именно в данном направлении.

Помог Беляеву и его фронтовой опыт: в 1915 году он сражался с германцами в Карпатах – пересеченной и лесистой местности. Кроме того, русский генерал успешно применял тактику диверсионных отрядов, составленных главным образом из индейцев, как мы помним, хорошо знавших и уважавших нашего соотечественника со времен его научных экспедиций в Чако.

Эти отряды действовали на коммуникациях противника, затрудняя снабжение развернутых на передовой его войск. К слову заметим, что существенное численное и техническое преимущество боливийцев сводилось на нет их оторванностью от тыловых баз примерно на 300 километров. И это в условиях отсутствия железнодорожного транспорта и труднопроходимых джунглей.

Десять дней боев обернулись для парагвайцев 248 убитыми, боливийцы же потеряли две тысячи человек. Такие низкие потери парагвайцев – прямое следствие избранной Беляевым тактики, а также грамотной методики подготовки парагвайских солдат, под руководством русских офицеров быстро превращавшихся в настоящих профессионалов. Равно как огромные жертвы боливийцев – результат порочности прямолинейных действий Кундта.

Скоро в Ла Пасе осознали, что предпринимаемые хваленым германским полководцем операции приведут боливийскую армию только к бесславной гибели, и спустя год после начала военных действий он был отправлен в отставку.

Это не спасло страну от поражения, ибо боливийские генералы могли еще в меньшей степени, нежели немцы, эффективно противостоять разработанным Беляевым и его русскими офицерами операциям. К 1935 году боевые действия были перенесены на территорию Боливии, армия которой оказалась на грани развала и фактически утратила боеспособность.

В конечном счете стороны подписали мир. Парагвай отстоял территориальную целостность и суверенитет. Незначительные приобретения Боливии не стоили ни крови ее солдат, ни лишений мирных жителей.

После войны

Как сложилась судьба самого Беляева и его русских соратников после войны? Иван Тимофеевич в 1937 году оставил военную службу и все силы отдал просвещению индейцев, создав первый в Америке индейский театр. Одновременно он был консультантом Министерства обороны Парагвая. Умер генерал в 1957-м, похоронен со всеми воинскими почестями. В стране объявили трехдневный национальный траур. На острове посреди реки Парагвай и сегодня можно видеть могилу генерала, на надгробии которой надпись в суворовском стиле: «Здесь лежит Беляев».

Николай Францевич Эрн получил чин генерал-лейтенанта парагвайской армии, после войны служил в Генеральном штабе. Эрн прожил более долгую жизнь: умер в 1972 году в возрасте 92 лет. Похороны проходили в присутствии высших чинов парагвайской армии с участием президентской гвардии. Офицеры Асунсьонского гарнизона на руках несли гроб до могилы.

Без преувеличения можно сказать, что ни в одном государстве мира не относились к русским эмигрантам так тепло и с искренним уважением, как в этой небольшой и гостеприимной латино-американской стране. В честь наших соотечественников называли улицы и населенные пункты. И по сей день в Парагвае можно встретить улицы, например, полковника Бутлерова, капитана Блинова, инженера Кривошеина, профессора Сиспанова. В стране была построена церковь в честь Пресвятой Богородицы и появилось кладбище, подобное Сен-Женевьев-де-Буа, «Святое поле».

Не в последнюю очередь благодаря русским эмигрантам, после победы над боливийцами игравшими немалую роль в жизни Парагвая, он оказался единственной страной в мире, так и не признавшей коммунистический режим в России. В этом заслуга правившего страной с 1954 по 1989 год генерала Альфредо Стресснера – по иронии судьбы потомка германских эмигрантов.

В чакской войне, будучи молодым лейтенантом, Стресснер бок о бок сражался с русскими офицерами, а потом долго служил под их началом. На всю жизнь он сохранил к ним уважение и перенял у них бескомпромиссные антикоммунистические убеждения. Парагвайский правитель запросто встречался со своими боевыми соратниками из далекой России и старался всегда лично провожать в последний путь каждого из них.

А созданный Беляевым центр «Русский очаг» (он и в настоящее время существует в Парагвае) так же, как потомки наших соотечественников-эмигрантов, по-прежнему играет немалую роль в культурной, политической и научной жизни страны.

Об этом сегодня сообщает Военное обозрение.

Она погибла в бою за советский Крым
Лена Корчевская родилась и выросла в Ленинграде.

В штабе АТО подсчитали потери в боях за аэропорт Донецка
КИЕВ, 6 ноября. В четверг в зоне «антитеррористической» операции на Юго-Востоке Украины погибли трое украинских военных. Об этом сообщил пресс-секретарь штаба АТО Владислав Селезнев.

Боксера-гомосексуалиста нокаутировали в бою за чемпионский титул
Пуэрториканский боксер Орландо Крус потерпел поражение от британца Терри Фланагана в бою за титул чемпиона мира по версии Всемирной боксерской организации (WBO) в легком весе.

Танки Т-90 приняли участие в боях за Алеппо
В интернете появился видеоролик с танками Т-90, которые принимают участие в боевых действиях на севере сирийской провинции Алеппо.


  • Беляев,
  • Парагвай,
  • Армия,
  • Война,
  • ИВАН
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: