География иранской силы

Для написания этой статьи использованы выдержки из новой книги Роберта Каплана «Месть географии: Что карта говорит нам про будущие конфликты и Битва против судьбы», которая была выпущена 11 сентября, а также ряд других источников.



Большинство людей фактически ничего не знает об Иране помимо того, что о нём рассказывают СМИ. А либеральные СМИ предвзяты по многим вопросам (если не по всем), поэтому отображают очень однобокую картинку.

Наиболее важные факты касательно Ирана проходят незамеченными, поскольку они так очевидны. Даже быстрый взгляд на карту скажет нам, в чём они заключаются. И эти факты объясняют, как Тегеран может значительно изменить геополитику от Средиземноморья до Индийского полуострова и далее.

Виртуально вся ближневосточная нефть и природный газ лежит или в Персидском заливе или в регионе Каспийского моря. Как линии движения нефтяных танкеров расходятся от Персидского залива, так и трубопроводы расходятся от Каспийского региона к Средиземноморью, Чёрному морю, Китаю и Индийскому океану. Единственная страна, которая окружена обоими энергопроизводящими регионами – это Иран, протянувшийся от Каспия до Персидского залива. В каком-то смысле Иран является универсальным объединителем Ближнего Востока.

Персидский залив владеет по некоторым расчётам 55% мировых резервов сырой нефти, и Иран доминирует над Заливом, от Шатт аль-Араб на иракской границе до Ормузского пролива на протяжении 990 километров (615 морских миль). Из-за своих заливов, бухт, укрытий и островов (прекрасных мест для укрытия скоростных самоубийственных катеров) Иранская береговая линия внутри Ормузского пролива – это идеальное место для обороны. Её протяжённость 1356 морских миль, у Объединённых Арабских Эмиратов всего 733 мили. У Ирана также есть 480 километров берега Аравийского моря, включая порт Чабахар возле пакистанской границы. Это делает Иран жизненно важным для обеспечения доступа тёплых вод Индийского океана к центрально-азиатским странам бывшего Советского Союза. В то же время иранское побережье на Каспийском море далеко на севере, покрытое сложными лесными горами, протянулось примерно на 650 километров от Астары на западе (на границе бывшего советского Азербайджана) вокруг Бандар-е Торкаман на востоке, к границе богатого природным газом Туркменистана.

Взгляд на карту рельефа показывает кое-что ещё. Широкое основание гор Загрос проходит сквозь Иран от Анатолии на северо-западе до Балочистана на юго-востоке. К западу от гор Загрос все дороги на Ирак открыты. Когда британский географ и писатель-путешественник Фрейя Старк изучала Лорестан в иранских горах Загрос в начале 1930-х годов, она, естественно, начала путешествие из Багдада, а не Тегерана. К востоку и северо-востоку открытые дороги на Хорасан, Кара Кум (Чёрный Песок) и Кизил Кум (Красный Песок) – пустыни Туркменистана и Узбекистана, соответственно. Также как Иран опоясан богатыми энергией Персидским заливом и Каспийским морем, он опоясан Ближним Востоком и Центральной Азией. Больше ни одна арабская страна не может такого заявить (как и неарабская страна, находящаяся между двух энергопродуцирующих зон). По факту монгольское вторжение в Иран, которое убило сотни тысяч человек и разрушило существовавшую ирригационную систему, было таким серьёзным именно из-за выхода Ирана в Центральную Азию.

Иранское влияние в бывших советских республиках Кавказа и Центральной Азии потенциально велико. В то же время как в Азербайджане на северо-западной границе Ирана живёт около 8 миллионов азербайджанских тюрков, их вдвое больше в соседних иранских провинциях Азербайджане и Тегеране. Азеры являются соучредителями первой иранской политики, начиная с распространения ислама в седьмом веке. Первый шиитский хан Ирана (Измаил в 1501 году) был азербайджанский тюрк. В Иране много важных азербайджанских бизнесменов и аятолл, включая самого текущего Верховного Аятоллу Али Хаменеи. Исходя из этого, иранское влияние на западе (включая Турцию и арабский мир) хорошо представлено в медиа; его влияние на север и восток также глубоко; и в будущем влияние Ирана будет углубляться, вместе с ростом культурных и политических контактов.

Также есть то, что британский историк Майкл Аксворт называл «Идеей Ирана», которая, по его мнению, настолько же заключалась в культуре и языке, как и в расе и территории. Он считал, что Иран является цивилизационным аттрактором, как Древние Греция и Китай, притягивая другие народы и языки в свою лингвистическую орбиту: другими словами, это сама сущность мягкой силы. Дари, таджики, урду, пушту, хинди, бенгальский и иракский арабский являются или вариациями персидского, или находятся под его значительным влиянием. Поэтому можно путешествовать из Багдада в Ираке до Дхаки в Бангладеш и остаться внутри персидского культурного ареала.

Более того, Иран не является каким-то изобретением 20-го века с использованием семьи и религиозной идеологии, как Саудовская Аравия, обозначенная как государство Саудов арбитражными границами. Иран почти полностью соответствует Иранскому плато («Кастилии Ближнего Востока», как назвал его принстонский историк Питер Браун), даже если динамизм его цивилизации уже вышел далеко за его пределы. Персидская империя, даже в те времена, когда она осаждала Грецию «развёрнута, как хвост дракона… тянется через Оксус, Афганистан и Индийскую долину», пишет Браун. Бартольд, великий российский географ начала 20-го столетия, соглашается с ним, описывая Великий Иран между Евфратом и Индом, и идентифицируя курдов и афганцев как часть иранского народа.

Из древних народов Ближнего Востока только евреи и иранцы «имеют тексты и культурную традицию, которая сохранилась до сего дня», пишет лингвист Николас Остлер. Персидский (фарси) не был замещён арабским, как многие другие языки, и он имеет ту же форму, что и в 11-м столетии, даже если принял арабское написание. Иран имеет гораздо более почтенную историю в качестве страны и городской цивилизации, чем большинство мест в арабском мире (и в мире в целом), да и из всех мест в «плодородном полумесяце», включая Месопотамию и Палестину. Поэтому не удивительно, что Иран имеет несколько конкурирующих центров внутри своей клерикальной формы правления, что показывает высокий уровень институционализации, больший, чем практически во всём регионе, включая Израиль, Египет и Турцию.

Великий Иран начинает свою историю в 700 году до нашей эры с Мидии, древнеиранского народа, который установил с помощью скифов независимое государство в северо-западном Иране. К 600 году до нашей эры империя простиралась от центральной Анатолии до Хинду Куша (от Турции до Афганистана), а на юг до Персидского залива. В 549 году до нашей эры Кир Великий, принц из персидского дома Ахаеменесов, захватил мидийскую столицу Экатабану (Хамадан) в западном Иране и отправился совершать дальнейшие завоевания.

Карта империи Ахаеменидов, управляемой из Персеполиса (возле Шираза) в южном Иране, показывает античную Персию на её вершине, с шестого по четвёртый века до нашей эры. Она тянулась от Трэйса и Македонии на северо-западе, и от Ливии и Египта на юго-западе, до Пенджаба на востоке; и от Кавказа и Каспийского и Аральского морей на севере до Персидского залива и Аравийского моря на юге. Ни одна империя в мировой истории до того времени не могла сравниться с ней. Персия была первейшей суперсилой мира, и иранские лидеры в нашей эре (и поздние шахи, и аятоллы) впитали эту историю в свои кости. Несмотря на пан-исламизм, правящая элита частично тяготеет к иранскому национализму.

Парфяне проявили лучшее из иранской гениальности – это толерантность ко всем культурам, которыми они управляли, что позволяло им осуществлять мягкий сюзеренитет. Расположив свою столицу в северо-восточном иранском регионе Хорасан и прилегающем Кара Куме, и говоря на иранском языке, парфяне правили между третьим столетием до нашей эры и третьим столетием нашей эры, в основном из Сирии и Ирака в центральный Афганистан и Пакистан, включая Армению и Туркменистан. Таким образом, не только в границах от Босфора до Нила или от Нила до Оксуса, как Ахаеменидская Персия, Парфянская Империя представляет более реалистичное видение Большего Ирана для 21-го столетия.

Парфянская империя была чрезвычайно децентрализована, больше представляла из себя зону сильного влияния, чем прямого контроля, что значительно отобразилось на искусстве, архитектуре и административных практиках, перенятых от греков. Что касается сегодняшнего Ирана, не секрет, что клерикальная форма правления является весьма внушительной и устойчивой, не взирая на существенную демографическую, экономическую и политическую динамику Ирана.

Средневековые записи картографически и лингвистически следуют из античных, хоть и более тонким образом. В восьмом столетии политический локус арабского мира сместился на восток от Сирии в Месопотамию (от халифов Умайядов к Аббасидам), обозначая, в свою очередь, рост Ирана. Второй халиф, Омар бин аль-Хаттаб, в чьё царствие исламские армии захватили империю Сассанидов, принял персидскую систему администрации, называемую «Диван».

Аббасидский Халифат в своём зените в середине девятого столетия правил от Туниса на востоке до Пакистана, и от Кавказа и Центральной Азии до Персидского Залива. Его столицей был новый город Багдад, близкий к старой сассанидской персидской столице Ктесифону; и персидские бюрократические практики, которые добавили целые наслоения иерархии, опоясали эту новую империю. Аббасидский Халифат в Багдаде стал большим символом иранского деспотизма, чем арабские шейхи.

Некоторые историки называют Аббасидский Халифат «культурной Реконкистой» Ближнего Востока персами под личиной арабских правителей. Аббасиды поддались персидскому влиянию также как Умайяды, жившие ближе к Малой Азии, поддались Византийскому. «Персидские титулы, персидские вина и жёны, персидские повелительницы, персидские песни, также как персидские идеи и мысли, победили», пишет историк Филипп К. Хитти. «В западном воображении», пишет Питер Браун, «исламская (Аббасидская) империя является квинтэссенцией восточной власти. Ислам обязан этой важнейшей ориентации не Мухаммаду или адаптивным завоевателям седьмого столетия, а массивному возрождению восточной, персидской традиции в восьмом и девятом столетиях».

Что касается шиизма, это важный компонент иранского культурного динамизма. Хотя прибытие Махди в форме скрытого Двенадцатого Имама означает конец несправедливости, и это выступает стимулом радикальной активности, остальное в шиизме мало склоняет духовенство к открытой политической роли; шиизм даже считается самой смиренной ветвью ислама, послушной властям, и развивался под сильным влиянием суфизма.

В качестве примера можно привести бывшего лидера иракского духовенства, Аятоллу Али Систани (иранца по происхождению), который только в критические моменты делал политические суждения и советы из-за кулис.

Французский учёный Оливье Рой говорит нам, что шиизм исторически является арабским феноменом, который пришёл в Иран позже, но со временем привёл к установлению духовной иерархии. Шиизм усилился за счёт традиции более сильного и бюрократического государства, которым Иран был с античности, относительно аналогичных структур арабского мира, и это частично дар пространственной согласованности Иранского плато.

Сафавиды принесли шиизм в Иран в 16-м столетии. Их название происходит от воинственного суфийского ордена, Сафавийех, который изначально был суннитским. Сафавиды были одним из множества конных братств смешанного тюркского, азербайджанского, грузинского и персидского происхождения в конце 15-го века, которые захватили горное плато между Чёрным и Каспийским морями, где восточная Анатолия, Кавказ и северо-западный Иран сходятся вместе. Чтобы построить стабильное государство на Иранском плато, говорящем на фарси, эти новые хозяева, весьма эклектичные по лингвистическому и географическому происхождению, приняли Двенадцатый Шиизм в качестве государственной религии, которая ожидает возвращения Двенадцатого Имама, прямого потомка Мохаммеда, который не умер, а впал в летаргический сон.

Империя Сафавидов в своём зените простиралась от Анатолии и Сирии-Месапотамии до центрального Афганистана и Пакистана – ещё один вариант Большего Ирана в истории. Шиизм выступил агентом иранского становления в качестве современного национального государства, хотя иранизация неперсидских шиитских и суннитских меньшинств на протяжении 16-го столетия также помогла в этом процессе. Иран был великой страной и народом, начиная с античности, но именно Сафавиды своим вмешательством и внедрением шиизма на Иранском плато подготовили Иран к современности.

Действительно, революционный Иран конца 20-го и начала 21-го столетия является достойным выражением этого сильного и уникального наследия. «Персия – земля поэтов и роз!», так начинается вступление книги Джеймса Мориера «Приключения Хаджи Баба из Испахана».

Но сравнение, как известно, является началом любого серьёзного исследования. И по сравнению с потрясениями и революциями в арабском мире на протяжении начальной и средней фаз Холодной войны, возникший в результате Иранской Революции 1978-79 годов новый строй был потрясающе передовым и современным.

Правда в том (и это идёт напрямую от Ахаеменидов античности), что в иранском прошлом и настоящем всё чрезвычайно высокого качества, будь-то динамизм его империй от Кира Великого до Махмуда Ахмадинеджада (кто может отрицать его явный иранский талант по поддержке военных сетей в Ливане, Газе и Ираке, который является неотъемлемым аспектом имперского правления!); или политические мысли и труды его шиитского духовенства; или комплексную эффективность бюрократии и служб безопасности.

Тегеранский революционный порядок состоит из высокоразвитой правительственной структуры с диффузией силовых центров; это не грубая единоличная бандократия типа той, которую осуществлял Саддам Хусейн в соседнем арабском Ираке.

Опять же, что делает клерикальный режим Ирана таким эффективным в преследовании своих интересов, от Ливана до Афганистана, это его единство с иранским государством, которое является продуктом истории и географии.

«Зелёное движение», которое было создано для проведения антиправительственных демонстраций после выборов 2009 года, очень мутно и противоречиво по стандартам региона, и это ещё одна демонстрация иранского гения. «Зелёные» являются «демократическим» движением, освоившим все новейшие коммуникационные технологии (Twitter, Facebook, SMS), чтобы усилить свой организационный вес и принять смесь национализма и западных моральных ценностей для продвижения своего дела.

Но иранское государство утончённо загнало «зелёных» в подполье. По факту, иранское «тираническое» правительство было гораздо более хирургическим и мягким в нейтрализации «зелёных», чем соседние «демократические» режимы в Саудовской Аравии, Омане и Бахрейне, которые часто просто используют силовое подавление и казни диссидентов.

Иран, из-за сильного государства и динамичной идеологии, может влиять на весь Ближний Восток, обеспечивая политическое выражение интересов самых широких слоёв персидского, тюркского, курдского, азербайджанского и арабского населения, причём самых различных течений как шиитов, так и суннитов.

Говорить в понятиях судьбы опасно, поскольку это включает принятие рока и детерминизм, но с учётом иранской географии, истории и человеческого капитала, весь Ближний Восток и даже Евразия в целом находятся под критическим влиянием иранской политики.

По видению руководства страны, у Ирана есть высокое предназначение, и оно готовится исполнить его. Иранская география, как уже отмечалось, даёт выход на Центральную Азию, как и на Месопотамию и Ближний Восток. И дезинтеграция Советского Союза дала Ирану определённые плюсы, если принять во внимание историю Большего Ирана в регионе.

Сам суффикс «истан», используемый в Центрально- и Южно-Азиатских странах (который означает «место»), персидский. Каналами для исламизации и цивилизации в Центральной Азии были персидский язык и культура. Языками интеллигенции и других элит в Центральной Азии вплоть до начала 20-го века были различные формы персидского языка. Но после 1991 года шиитский Азербайджан к северо-западу принял латинский алфавит и обратился к Турции за опекой. Что касается республик к северо-востоку от Ирана, суннитский Узбекистан ориентирован больше на националистическую, а не исламистскую базу, боясь своих доморощенных фундаменталистов – что делает его опасающимся Ирана.

Таджикистан, суннитский, но говорящий на персидском, ищет протекции Ирана, но Иран ограничен страхом получения новых врагов среди многих говорящих на турецком мусульман Центральной Азии. Кроме того, будучи кочевниками или полу-кочевниками, жители Центральной Азии редко являются искренними мусульманами, и семьдесят лет коммунизма только усилили их секуляристские тенденции.

Конечно, есть также позитивное развитие с точки зрения Тегерана. Иран, как свидетельствует его ядерная программа, одна из самых технологически развитых стран Ближнего Востока (в совокупности с его культурой и политикой). И поскольку он строил множество гидроэлектростанций, автомобильных и железных дорог в этих центрально-азиатских странах, то в один из дней он присоединит их всех к себе – или напрямую, или через Афганистан.

Более того, газовые трубопроводы теперь соединяют юго-восточный Туркменистан с северо-восточным Ираном, доставляя туркменский природный газ в иранский каспийский регион, что освобождает собственную добычу иранского газа в южном Иране для экспорта через Персидский залив (эти две страны также соединяет железная дорога, построенная в 1990-х годах). Туркменистан владеет четвёртыми по величине в мире запасами природного газа и привязан в своём экспорте к Ирану, Китаю и России.

Отсюда возникает возможность создания Евразийской энергетической оси, объединённой ключевой географией трёх континентальных сил, противостоящих западной демократии. Иран и Казахстан построили нефтепровод, соединяющий две страны, и казахская нефть качается на север Ирана,

Иранские силы ПВО получили российские С-300
Министр обороны Ирана Хосейн Дехган во вторник сообщил, что силы противовоздушной обороны страны получили на вооружение российские ЗРК С-300. Дехган в начале апреля заявил о получении партии С-300.

Шиитский Иран и суннитская Турция в борьбе за Мосул
17 октября в 06:00 утра была начата операция по освобождению города Мосул от рук исламистов.

Обвиняемый по делу об иранском заговоре не признал вину в суде США (ВИДЕО)
Обвиняемый по делу об «иранском заговоре» с целью убийства посла Саудовской Аравии в Вашингтоне Мансур Арбабсиар не признал свою вину в Федеральном суде Нью-Йорка, сообщает в понедельник агентство Рейтер.

Битва за «золотое звено»
Для Тегерана сохранение в Сирии дружественного режима имеет приоритетное и даже более того — жизненно важное значение.


  • ИРАН,
  • АЗИЯ,
  • ЭРА,
  • Столетие,
  • Империя
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: