Сепаратизм национальных республик все еще угрожает единству России

Вот почему руководитель Татарии не может именоваться «президентом»

Российские власти столкнулись с противодействием со стороны Татарстана по «пустяковому» вопросу.


С начала 90-х годов главы республик именовались президентами. Сейчас им приказано быть скромнее и «сменить вывески». Например, вместо «президента Чечни» будет «глава Чечни». Но руководство Татарстана всячески сопротивляется воле центра. А я хочу в данном вопросе поддержать федеральное руководство.

Казалось бы, это пустая формальность – как именовать руководителя республики. Но эта «формальность» имеет отношение к структуре российского государства, к т. н. асимметричной федерации, которая существует в России.

Государства могут быть либо унитарными, либо федеративными. Унитарное государство – это единое государство, в котором есть только один центр, имеющий право издавать законы и обладающий суверенитетом. Таких государств в мире очень много.

Федеративное государство – это государство, где власть разделена на два уровня. Первый уровень – уровень федерации, которая обладает суверенитетом и правом верховного законодательства. Напомню, что суверенитет – это верховенство государства на определенной территории, гарантирующее ему независимость от других государств на международной арене.

Второй уровень – уровень субъектов федерации, которые обладают правом собственного законодательства по вопросам, дозволенным законом. Например, в США, которые являются федерацией штатов, последние имеют собственные уголовные кодексы. В результате деяние, считающееся преступлением в одном штате, может быть совершенно законным в другом. Например, эвтаназия (умерщвление врачами больных из соображений человеколюбия) разрешена в американских штатах Орегон и Вашингтон, но запрещена во всех остальных. Гей-браки запрещены в большинстве американских штатов, но в некоторых они законны.

Теоретики спорят, обладают ли субъекты федерации суверенитетом либо же он принадлежит только федерации в целом. Существуют три решения этой проблемы. Первое: суверенитет принадлежит только федерации. Отсюда обычно делают вывод, что субъекты федерации – не государства в полном смысле слова, а государствоподобные образования, которые подлежат регулированию со стороны федерации и не обладают самостоятельностью.

Второе решение: суверенитетом обладают и федерация, и ее субъекты. Это решение создает неразрешимые трудности, ибо в результате возникает «вечный» спор о компетенции. Где кончается власть федерации и начинается власть субъекта?

Наконец, третье решение: суверенитет принадлежит некоей третьей силе, являющейся суммой и федерации, и субъектов. Это решение кажется сложным для понимания, но приведем простой пример: для принятия поправок к Конституции США требуется принять законодательный акт Конгресса США, но затем поправка должна быть ратифицирована тремя четвертями штатов. Т. е. поправка есть плод совместного законодательства федерации и штатов. Это и имеется в виду в рамках «третьего решения».

Россия в той форме, в какой она была создана Конституцией 1993 года, является асимметричной федерацией. Вопрос о том, кому же принадлежит суверенитет в Российской Федерации, был сознательно размыт, поскольку на него претендовали национальные республики, выпустившие собственные декларации о суверенитете. Это значило, что национальные республики имеют больше прав, чем обычные регионы. Национальные республики зачастую претендуют на суверенитет и на статус государств, к тому же национальных государств живущих на их территории титульных народов. Это изначально поставило Российскую Федерацию на грань развала.

Именно претензию на суверенитет и отражают названия должностей республиканских руководителей. Все они до недавнего времени были президентами, в то время как главы краев и областей – губернаторами и главами администраций. Это делало Россию похожей на конфедерацию независимых республик. Напомню, что в конфедерации именно субъекты обладают суверенитетом, а центр имеет только те полномочия, которые субъекты ему предоставят.

Республики вели себя так, будто Россия – конфедерация. Между тем отношения федерального центра с обычными регионами, краями и областями напоминали унитарное государство. В сумме это и давало асимметричную федерацию, федерацию двух уровней: уровень республик почти обладал независимостью, уровень краев-областей тотально зависел от центра. Некоторые республики даже вводили собственное гражданство, отличное от федерального. Например, Конституция Дагестана в 90-е годы давала ему возможность давать дагестанское гражданство выходцам из республики, проживавшим в других странах. Это гражданство не совпадало с общероссийским.

В путинскую эпоху права республик постепенно урезали. Конституционный суд постановил, что суверенитет принадлежит только Российской Федерации, а республики не могут претендовать на статус государств, несмотря на то, что они так названы в Конституции.

Но проблема осталась, потому что республики по-прежнему претендуют на то, что они равнее других субъектов федерации. Федеральный центр пытается уравнять их в правах с другими регионами, пусть пока на формальном уровне. Ведь в США нет президентов штатов – есть губернаторы. В Германии нет канцлеров земель – есть премьер-министры. В Индии высшие должности федерального уровня именуются «президент» и «премьер-министр», а уровня штатов – «губернатор» и «старший министр».

Иначе говоря, федеральное руководство добивается от республик признания, что они – всё же субъекты федерации, и отказа даже от намеков на суверенитет и конфедеративные отношения с Россией.

Понятно, что болезненнее всего это для Татарстана, где в начале 90-х годов прошел референдум о независимости, и чье руководство при Шаймиеве позиционировало Татарстан как независимое государство, связанное с Россией только договором, но никак не Конституцией.

Так что смена названия должности с «президента» на «главу республики» – не пустая формальность, а часть борьбы за превращение России в современную федерацию, где национальные республики уже не будут обладать сверхпривилегиями.

Правда, равенство субъектов федерации на бумаге и в реальности – две большие разницы. Сегодняшняя Чечня юридически не отличается от других регионов страны, зато имеет особый статус на практике, с учетом прошедшей здесь войны и специфики местного населения. Так что до полного равноправия субъектов еще далеко. Но отрадно, что шаги в этом направлении все же делаются.

Об этом сегодня сообщает Военное обозрение.

24 года агрессии: Молдавия все еще считает убийство приднестровцев законным
«Вооруженный конфликт, спровоцированный сепаратистскими силами, открыто поддержанный Российской Федерацией, наложил свой отпечаток на судьбу нашей страны.

"Новороссия все еще хочет в Россию. Я все-таки жду, когда у Путина просто лопнет терпение"
О том, что происходит в Донбассе, мы знаем со слов очевидцев, экспертов, от участников ополчения и уже единичных корреспондентов.

Чудо спасения
Все предыдущие десять лет День народного единства воспринимался большинством россиян как искусственный и малопонятный праздник, этакие лишние выходные в хмурые ноябрьские дни.

Единороссы решили натравить на Прохорова национальные республики
Члены партии «Единая Россия» решили наказать российского бизнесмена, участника мартовской президентской кампании, лидера партии «Гражданская платформа» Михаила Прохорова за чересчур радикальные инициативы, предполагающие проведение территориально-административной реформы с последующим изменением Конституции. Правящая партия решила обратиться к регионам с призывом игнорировать «Гражданскую платформу» политика, пишут сегодня «Известия». Как рассказал газете глава комитета Госдумы по делам национальностей Гаджимет Сафаралиев, он намерен...


  • Федерация,
  • Республика,
  • Суверенитет,
  • ШТАТ,
  • Государство
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: