Как номенклатура страну предала

Почему высший эшелон управленцев не встал грудью на защиту СССР

Чем ближе выборы 4 марта, тем выше градус политической активности России.


В воздухе временами пахнет почти революцией, чего никто не ждал. Общее мнение выразил Глеб Павловский, когда сказал «не думал, что увижу это вживую еще раз»… Внезапность политической оттепели действительно заставляет вспомнить последние годы СССР. Тогда тоже никто не предполагал, что огромная империя исчезнет с карты мира в считанные дни.

Но так ли похожа нынешняя ситуация на 1991 год? Почему в 1991-м советская номенклатура – основа, становой хребет, позвоночник советской системы – палец о палец не ударила, чтобы защитить действующую власть?

На эти вопросы попытался ответить доктор исторических наук, профессор, заведующий кафедрой истории российской государственности Российской академии народного хозяйства и государственной службы Рудольф Пихоя в рамках проекта «Открытая среда» Московской высшей школы социальных и экономических наук.

– Прежде чем ответить на вопрос, почему советская номенклатура отказалась от власти, вспомню один эпизод. 19 августа 1991 года начался путч, а 21 августа путч, в основном, закончился. Ваш покорный слуга, отсидевший в Белом доме все эти дни с автоматом в руках, 22 августа собирался послушать Михаила Горбачева, который вернулся из Фороса и должен был приехать в Белый дом.

Однако вместо этого мне пришла команда от президента Бориса Ельцина. Прошла информация, что в здании на Старой площади уничтожают архивы. Поэтому нужно срочно ехать туда и разбираться в ситуации. Это был один из тех приказов, которые не обсуждаются.

Ехать, честно говоря, было трудно по двум причинам. Первая была банальна – улицы Москвы были забиты людьми, и машина ехала еле-еле. Вторая причина была намного серьезнее. Я представлял, что такое комплекс зданий на Старой площади. Даже проходить мимо них было страшно. По тротуарам там ходили сотрудники КГБ, возле дверей стояли сотрудники КГБ, переодетые в милицейскую форму. По сути, комплекс являлся неприступной крепостью, и было совершенно неясно, как туда попасть.

Но когда мы все же подошли к зданиям, выяснилось, что попасть в них нетрудно. Вся охрана сбежала – полностью. Это было удивительно. Мы договорились с московской милицией, чтобы она выставила по периметру оцепление, и вошли в пустое здание.

Шатаясь по пустынным коридорам Старой площади, я совершенно случайно оказался на пятом этаже. Я тогда не знал, что это тот самый этаж, где сидел генеральный секретарь ЦК КПСС. Там я обнаружил, что коридоры завалены толстым слоем бумаг. В углах стояли сломанные бумагорезки и огромные армейские прорезиненные мешки, забитые бумагами.

От всего этого складывалось удивительное ощущение. На моих глазах рухнул символ Советского Союза. Потому что если и был символ СССР, то это был Центральный комитет КПСС, который охранял вооруженный отряд партии – Комитет госбезопасности. И вдруг за полтора дня все это растворилось, как будто и не было.

Я, конечно, читал о событиях Февральской революции, когда самодержавие рухнуло за неделю. Но СССР поставил рекорд: власть развалилась всего за полтора дня.

Возникал вопрос: почему так произошло?! В брошенном комплексе на Старой площади нашлись документы, рассказывающие о деятельности ЦК. Очень много документов касалось хозяйственной деятельности: приватизации партийной собственности, перекачки партийных денег в коммерческие банки. Тем не менее, вопрос оставался: почему это государство перестала защищать номенклатура?

«СП»: – Номенклатура – это термин чисто советский?

– Абсолютно советский. Термин был введен в 1922 году Иосифом Сталиным на XII съезде РКП(б), когда он говорил о необходимости улучшения системы государственного управления. «Охватить коммунистами все отрасли управления и весь промышленный комсостав, при помощи которого партия держит в своих руках аппарат и осуществляет руководство», – поставил задачу Сталин. Он же сформулировал требования к этим людям, причем сделал это со сталинской предельной ясностью: «Это должны быть люди, умеющие осуществлять директивы, могущие понять директивы, могущие принять эти директивы, как свои родные, и умеющие претворить их в жизнь».

Другими словами, во главу угла ставился только один принцип: полная абсолютная исполнительность. Само собой подразумевалось, что это должны быть, конечно, революционеры и деятели партии.

Так появился первый слой номенклатуры. Я могу датировать время его жизни так: с начала 1920-х до середины 1930-х годов. Это были люди, в основном, из партийного аппарата, связанные с еще дореволюционным периодом деятельности партии (хотя появился и слой людей, выдвинувшихся в первые годы советской власти). Это так называемые «красные директора», задача которых состояла в том, чтобы перехватить собственность и управлять ею.

Технологический уровень этой собственности был не слишком сложен. Например, провести коллективизацию не составляло труда. Задача коллективизации решалась самыми незамысловатыми способами. Для этого существовал аппарат ГПУ, а если начинались проблемы, на подавление крестьянских восстаний бросали армию.

Первый слой номенклатуры сходит на нет в середине 1930-х годов. Этот первый слой показал неспособность руководить, если дело касалось более сложных, чем коллективизация, задач. Показателен пример строительства Магнитогорского металлургического комбината. В 1929 году принимается задача строить комбинат. «Красные директора» поставили по периметру колья, натянули колючую проволоку и согнали на стройку крестьян из соседних деревень, которые выкопали котлован. На этом успехи закончились. Дальше нужно было монтировать оборудование, закупать в США технологические циклы и внедрять их в производство.

На это свежеиспеченные директора не были способны. И тут впервые возникла проблема, которая будет возникать потом на всем протяжении существования номенклатуры: как ее заменить? Номенклатура – это люди, которых назначают сверху, а не выбирают. Вы назначили человека, он абсолютно беспорочен, все ваши приказы он выполняет, все директивы – по сталинскому выражению – принимает как родные. Он только работать не умеет. Как заменить такого человека?

Ответ очевиден: единственный способ замены – террор. И всегда потом смена поколений номенклатуры будет сопровождаться террором – более или менее выраженным.

До конца 1930-х происходит замена номенклатуры. Я бы сказал, что поколение «красных директоров» сменяет поколение «главных инженеров». «Главные инженеры» – это уже другой тип управленца. Это люди, которые получили советское образование и которые достаточно хорошо разбираются в технологических процессах.

Это были подготовленные люди, что доказала Вторая мировая война. Именно из войны вышла совсем не та номенклатура, которая входила в войну. Это были люди, которые реально умели управлять, которые понимали и знали себе цену. Но у этого второго поколения номенклатуры появился один очень серьезный недостаток, по сравнению с первым – они стали слишком независимыми после войны.

Война ломала основополагающий принцип номенклатуры, и выдвигала на первый план не преданность, а квалификацию. Например, в Красной армии в 1944 году было 2,5 тысячи генералов – на всю воюющую армию. Из них порядка 25% были беспартийными, или вступили в партию в годы войны. До войны достижение этими людьми таких должностей было немыслимым. Получение генеральского звания предполагало, что человека должны утвердить в Административном отделе ЦК ВКП(б). Но война выдвигала свои требования. Аналогичная картина наблюдалась в промышленности.

Неслучайно сразу после войны прошла серия репрессий, о которых у нас рассказывают довольно мало. Мы знаем разве что о деле Жукова. Но приведу всего одну цифру: к 1948 году на своей должности не осталось ни одного командующего родом войск, все были заменены. Руководство военной авиации было посажено и в значительной мере расстреляно (их обвинили в том, что они поставляли некачественные самолеты), руководство артиллерией пошло по делу артиллеристов, моряков осудили за то, что они давали лоции своим английским коллегам для провода караваны транспортных судов в Мурманск, а сухопутные войска прихватили делом Жукова.

Жукова бы тоже посадили, но ему повезло: у него случился тяжелый инфаркт в январе 1947 года. В итоге «маршала Победы» с инфарктом отправили командовать тыловым Уральским военным округом. Это его спасло, поскольку считалось, что Жуков настолько плох, что вряд ли выкарабкается.

Прошли процессы и среди промышленников. Тем не менее, попытка восстановить полный контроль над номенклатурой не вполне удалась.

«СП»: – Сталин уже терял влияние?

– Номенклатура была уже немного другая, она уже ждала смерти «великого вождя». И едва Сталин умер – точнее, на второй день после его похорон, – на заседании президиума ЦК председатель Совмина СССР Георгий Максимилианович Маленков объявил, что надо бороться с культом личности Сталина. Подчеркну: на второй день после похорон.

И действительно, номенклатура попыталась взять своего рода реванш. В начале 1950-х, правда, идет внутреннее соперничество между двумя крыльями номенклатуры. Первое крыло было связано с Советом министров – с Маленковым, Булганиным, Молотовым. Второе было связано с аппаратом ЦК и лично с Хрущевым. Кончилось тем, что Хрущев победил, и с 1958 года стал величаться так: первый секретарь ЦК КПСС, председатель Совета министров. Другими словами, партийная власть оказалась выше власти государства.

Никита Хрущев попытался активно управлять номенклатурой. Государственные ведомства стали заменять совнархозы, закрывались министерства или направлялись по месту их основной деятельности. Министерство сельского хозяйства – в деревню, министерство угольной промышленности – в Донбасс. Еще острее был конфликт с партийными органами. Хрущев предложил ликвидировать самое массовое звено партийного аппарата – сельские райкомы партии, фундамент партийной организации.

Результат этих реформ известен: в октябре 1964 года Никиту Хрущева благополучно отправили на пенсию, обвинив в страшных грехах, и в незнакомом Никите Сергеевичу слове «волюнтаризм» (стремление реализовать желанные цели без учёта объективных обстоятельств и возможных последствий, – «СП»).

После Хрущева приходит третья волна номенклатуры. В большинстве своем, это выходцы из крестьянских семей, но крестьянство их во многом анкетное, не реальное. Как правило, все они – технари по первому образованию. Но у них было второе образование, и оно – политическое. Это могла быть Академия общественных наук при ЦК КПСС, Высшая партийная школа, или Академия народного хозяйства при правительстве СССР. У этих людей и ученая степень – не редкость.

Еще одна характерная черта представителей третьей волны – эти люди получали свои должности в результате реальной конкуренции. Можно много чего говорить про партийный аппарат, но могу точно сказать: глупых секретарей обкомов там не водилось. Эти люди выдерживали жестокую борьбу, и не только аппаратно-подковерную. За ними, как правило, стоял производственный управленческий опыт, хотя была и особая категория — комсомольские деятели (к ним, в частности, принадлежал Михаил Сергеевич Горбачев).

Характерно также, что в третьей волне номенклатуры наблюдалось противоречие между высшими и низшими звеньями партийного аппарата.

«СП»: – Что это за высшее и нижнее звено?

– Высшее звено номенклатуры – управленцев Советского Союза – составляло около 3 тысяч человек. Это были так называемые абоненты АТС №1 – специальной правительственной связи, звонок по которой был воплощением пресловутого «телефонного права». Звонок по АТС-1 должен был решать любой вопрос.

В число этих 3 тысяч человек входили: члены и кандидаты в члены Политбюро, секретари ЦК, руководство аппарата ЦК, министры и замминистры (а в ряде случаев руководители крупнейших департаментов министерств), первые и вторые секретари обкомов партии на местах, директора крупнейших промышленных предприятий, командующие военными округами, начальники управлений КГБ на местах, и небольшая часть культурно-обслуживающего слоя – редактора крупнейших газет, небольшое количество политически обозревателей, ректор МГУ.

Второй слой номенклатуры составлял порядка 20 тысяч человек. Это люди осуществляли реальную управленческую функцию.

Хрущев был источником беспокойства для обоих слоев номенклатуры. И первое заявление, с которым выступил новый первый (он же впоследствии генеральный) секретарь ЦК КПСС Леонид Ильич Брежнев – это забота о кадрах. В переводе на общегражданский язык это означало: мы никого менять не будем. Забота о кадрах стала знаком всей брежневской эпохи. Ему докладывали, что один проворовался, другой злоупотребил. Брежнев говорил: «Не надо, эти люди руководят крупными партийными организациями. Снимем их – обидим организацию»…

Забота о кадрах имела еще одну сторону. Брежнев пришел к власти в 1964 году. Вместе с ним пришло поколение людей, которые свою карьеру начинали при Сталине. Сегодня мало кто помнит, что кандидатом в члены президиума ЦК Брежнева избрали еще при жизни Сталина – в 1952 году. Главный идеолог Михаил Суслов был в руководстве партии с 1934 года. Алексей Косыгин был наркомом с 1938 года. Все они были сталинским поколением людей.

Они, впрочем, не были сталинистами. Если почитать протоколы заседаний Политбюро, все эти люди оценивали Сталина негативно – и понятно, почему. Для них, высшей номенклатуры, Сталин был постоянным источником беспокойства, фактор раздражения, который мешал спокойно жить.

Однако, не будучи сталинистами, они были людьми пожилыми, а к концу 1970-х стали просто очень старыми людьми. За ними стояла, их подпирала молодая волна номенклатуры. Та самая третья волна, которая, как я говорил, была и умна, и квалифицирована, и которую эта ситуация не устраивала.

В записках Виталия Ивановича Воротникова, в свое время первого секретаря Краснодарского края, потом председателя Верховного совета РСФСР, есть такие записи: «Как соберемся на пленум партии, среди делегатов в перерывах, а в особенности в гостинице «Россия», шли разговоры: мол, сколько времени эти старики будут оставаться у власти?!»

Имелось недовольство и другого рода. Можно было долго находиться в высшем слое номенклатуры, но это вовсе не означало, что вы можете передать своим детям материальные ценности. Передать можно было только собственную библиотеку и те средства, которые номенклатурщик зарабатывал. Секретарь большого обкома, типа свердловского, московского или ленинградского, получал порядка 800 рублей в месяц. Те же 800 рублей получал ректор университета. Другими словами, особых денег скопить было невозможно.

«СП»: – Но у номенклатуры были определенные льготы и привилегии, разве нет?

– Да, но какие? Если вы работали в ЦК партии, вам ваша партийная организация должна была порекомендовать, чтобы у вас не было своей дачи (потому что дадут казенную), своей машины (пришлют разъездную). Этот отказ входил в этический кодекс сотрудника высших звеньев аппарата управления.

Правда, если вы входили в первый эшелон, в те самые 3 тысячи человек, вы могли рассчитывать, что если с вами что-то приключится, Политбюро ЦК КПСС примет специальное постановление. Например, чтобы в случае вашей кончины вдове, детям и близким родственникам что-то оставили – право пользоваться госдачей, право вызывать служебную машину, право обучить детей в хорошем учебном заведении. Эти постановления оформлялись в строжайшей тайне и сразу попадали в особую папку – то есть, относились к высшей категории секретности.

Если же вы относились к звену пониже, к 20 тысячам человек, – вы были в номенклатуре, вам кланялись, за вами присылали самолет. Но упомянутых выше льгот вам было не положено.

К началу 1980-х годов Советский Союз впервые столкнулся с серьезными экономическими проблемами. Проблемы эти живо напоминали наши нынешние. Дело в том, что в течение всех 1940-1950-х годов, и начале 1960 годов нефть стоила 2-3 доллара за баррель. Это была абсолютно постоянная величина. Потом грянул 1972 год, и цена на нефть скакнула в 4 раза, до 12 долларов за баррель (этому сильно поспособствовал арабо-израильский конфликт). А дальше цена плавно росла до конца 1970-х, достигая 80-90 долларов за баррель.

Внешне все выглядело замечательно. Но пока шли нефтяные деньги, имелась возможность все необходимое закупать за границей, а собственное производство фактически деградировало. Зачем строить хорошую обувную фабрику, когда обувь мы без проблем привезем из Чехословакии? Зачем развивать электронику, когда мы привезем вычислительные машины из ГДР? А продукцию легкой промышленности нам поляки пришлют – а мы им нефть поставим.

Ситуация была хороша до тех пор, пока в конце 1970-х страна не столкнулась с волной жесточайшего товарного дефицита. В конце 1970-х – начале 1980-х появляется явление, которое тогда называли «туча» – огромные барахолки, на которых одновременно собирались десятки тысяч людей, и где можно было купить практически все, только в 3-4 раза дороже, чем в магазине.

«СП»: – И как на это реагировала номенклатура?

– Как раз в конце 1970-х – начале 1980-х обнаружилась тенденция номенклатуры в каком-то виде обзавестись собственностью, создать определенный уровень личной экономической стабильности.

Такую ситуацию, например, разбирали на заседании Политбюро, когда новый генсек Юрий Андропов поставил вопрос так: что-то мы, товарищи, стали дачами обрастать. И привел пример: Байбаков мало того, что построил дачу за 30 тысяч рублей (по тем временам деньги огромные), да еще умудрился ее продать, да еще дачу дочери построить. Члены Политбюро помоложе – вроде Михаила Сергеевича Горбачева – начали вскакивать с мест и призывать бороться. Члены Политбюро постарше начали говорить, что вообще-то дачи им разрешалось иметь еще при Сталине. В итоге мудрый Андропов предложил упорядочить эти процессы специальным постановлением Совмина СССР. То есть припугнул, показал, что все знает про всех, но ворошить верхушку партии не стал.

А кого стали ворошить? Как раз в начале 1980-х возобновляются новые политические процессы. Только они – упаси Боже – не имеют ничего общего с 58-й статьей. Они пол

Папа Франциск уважает Азербайджан как толерантную страну — Ординарий Католической церкви в Баку
Ординарий Католической церкви в Баку Владимир Фекете считает позитивными отношения между Ватиканом и Азербайджаном.

Депутат Рады: украинским папуасам «под коксом» написали, как строить страну
Украинский внефракционный депутат Рады Николай Томенко заявил, что проект реформирования украинского парламента, который был составлен по рекомендациям президента Европейского парламента Пэта Кокса, составлен глупо.

Армения весьма интересна для Ирана как транзитная страна — газета
ЕРЕВАН, 20 октября. /АРКА/. Армения весьма интересна для Ирана как транзитная страна для поставок иранской продукции в третьи страны, заявил руководитель торгово-экономического департамента Посольства ИРИ в Армении Амаяк Аветисян в…

Башар Аль-Асад: «Если им не нравится какая-либо страна, они стремятся сменить в ней правительство или президента»
Пока США руками своих союзников в арабском мире стремятся к еще большему распространению войны в Ближневосточном регионе, — иные силы пытаются остановить пожар.


  • Номенклатура,
  • Человек,
  • Партия,
  • СССР,
  • КПСС
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: