Туркмения: миф о перестройке развеян

Президентом Туркмении на очередной срок переизбран находящийся в ней у власти с 2007 года Гурбангулы Бердымухаммедов.

Он получил около 97 процентов голосов. Все его шесть соперников отстали очень намного. Таким образом, этот политик, отменивший многие одиозные решения своего предшественника Сапармурата Ниязова (Туркменбаши), будет руководить страной еще как минимум пять лет.

Как изменилась Туркмения за годы правления Бердымухаммедова? Остались ли в стране золотые статуи Туркменбаши? Что ждать от Туркмении в отношениях с Россией, Западом и Китаем? Об этом и многом другом в интервью «Правде.Ру» рассуждает заведующий Отделом Средней Азии и Казахстана Института стран СНГ и Балтии Андрей Грозин.

— Можно ли говорить о том, что Бердымухаммедов серьезно изменил самое закрытое из постсоветских государств?

— Едва ли можно говорить о каких-то радикальных изменениях. Просто Ниязов довел Туркмению до такого состояния, что даже самое небольшое изменение смотрится как самая настоящая перестройка. Бердымухаммедов просто убрал наиболее одиозные проявления политики, делавшие Туркмению похожей на КНДР.

Так, убраны золотые статуи. Изменены названия месяцев (ранее некоторые из них назывались именем Ниязова и его родни. — Ред.). Пересмотрено решение Ниязова о полном отказе от пенсий, отменена весьма странная девятилетняя система школьного образования и последующая столь же странная — вузовского. Прекратилось обязательное чтение книг Ниязова «Рухнама», страна перестала быть полностью изолированной от внешнего мира. Открылись интернет-кафе.

Более «вегетарианским» стал политический режим. Так, если раньше чистки в государственном аппарате и в руководстве ведущих компаний происходили раз в полгода, то теперь их стало меньше. Если Ниязов практически никуда не ездил, то Бердымухаммедов охотно посещает другие страны. Ему нравятся почести, которые ему оказывают при приеме. В то же время если Ниязов не очень-то окружал себя родственниками, а только земляками, то при Бердымухаммедове его родня заняла многие видные посты в топливно-энергетическом комплексе (ТЭКе), взяла под контроль средний бизнес.

Все изменения рассчитаны больше на внешнее, а не на внутреннее потребление. — чтобы Евросоюз и США порадовались. О демократии говорить не приходится, но пусть малый шаг вперёд всё-таки сделан.

— Но основы системы, заложенной Туркменбаши, все-таки сохранились?

— Система как была, так и осталась. Бердымухаммедов — человек из прежней системы. Так, основы политики не изменились. Никуда не делось правило, когда человека берут на высокую должность на полгода, а затем выгоняют и даже репрессируют. Просто самих репрессий меньше. Силовые структуры как контролировали все и вся, так и контролируют. Цензура в СМИ как была, так и осталась. В том же интернет-кафе никому в голову не придет зайти на запретный сайт. Все контролируется.

Особых изменений не произошло и в экономике, основу которой по-прежнему составляют государственные концерны. Приход иностранных инвесторов всячески замедляется. Вкладывать им разрешают не внутри страны, а преимущественно на шельфе Каспийского моря — и то под очень жесткие проценты. В целом автаркия изменений не претерпела. Туркменская элита вроде бы понимает, что инвестиции нужны, однако расход их странный — тратятся они на дворцы. Коррупция чудовищна.

В политике изменения также носят скорее косметический характер. Так, не отменена уголовная статья, карающая даже за малейшие сомнения в правильности действий власти. Ни одна другая партия, кроме правящей, не зарегистрирована. Все кандидаты в президенты назначены сверху. Все соперники Бердымухаммедова не просто не верили в свою победу — они даже не говорили о ней вслух.

Никакого «второго Хрущева» или «второго Горбачева» из нынешнего президента Туркмении не вышло. Граждане страны особо перемен не ждут. Да и перемены идут медленнее, чем это многим казалось в 2007-м, когда Бердымухаммедов только пришёл к власти.

— Насколько устойчив туркменский режим?

— На настроения в туркменском обществе во многом влияет география. Люди боятся, что события «арабской весны» перекинутся в их страну. До таких «горячих» в политическом смысле городов, как Дамаск и Тегеран — рукой подать. Туркмения имеет протяженную границу с Ираном и Афганистаном, где уже стоят натовские войска. Туркмения — слабая страна с населением всего в пять миллионов человек, но очень богата углеводородами. И последнее обстоятельство привлекает к ней внимание многих влиятельных игроков.

События могут развиваться по любому сценарию, и происходящее на Ближнем и Среднем Востоке может перекинуться через туркменскую границу. Сама жизнь может толкнуть туркменские власти к отказу от автаркии, к изменению внеблоковой политики. Не исключено, что через два-три года она войдет в Организацию договора о коллективной безопасности (ОДКБ) и Шанхайскую организацию сотрудничества (ШОС).

— Каковы основы внешней политики Туркмении?

— Многовекторность и лавирование — основы политики всех стран Средней Азии, просто в каждой эта политика имеет свою специфику. Специфика Туркмении заключается в богатых месторождениях углеводородов. Вплоть до 2007-2008 годов местную элиту совершенно устраивало, что туркменский газ идет по старым советским трубопроводам в сторону России. Однако затем «Газпром» пришел к выводу, что такое количество туркменского сырья ему не нужно. И здесь произошли изменения.

В 2009 году Бердымухаммедов заговорил о диверсификации маршрутов. Началось строительство газопровода в Китай. Но на это Россия реагирует спокойно — на китайском рынке места всем хватит. Однако туркменский газ в Европе — вещь для нас крайне неприятная, это прямой наш конкурент. И если Туркмения присоединится к «Набукко», Россия рискует потерять свое политическое влияние в Европе. Так что наш подход тут таков: в Китай, Индию и Иран пусть Туркмения идет, но ни в коем случае не строит газопровод через Каспий и далее в Европу.

— Насколько тесно сотрудничает Туркмения с Западом в энергетической сфере? Не опасается ли она ухудшения отношений с Россией?

— Туркменское руководство зачастую увлечено тем, что пытается продавать всем подряд несуществующий газ. Однако продавать углеводороды оно готово исключительно на своих границах. То есть пусть Запад построит трубы к Туркмении, и тогда уж она наполнит их газом. Естественно, что Европе и США такой подход не нравится. Не хочется им тянуть трубы через Каспий.

Кроме того, в Ашхабаде понимают, что Россия не станет безучастно смотреть на строительство Транскаспийского газопровода в обход ее территории. Ситуация сегодня такова, что статус Каспия не определен, границы не проведены, а российская каспийская флотилия — едва ли не сильнейшая из всех российских флотилий вообще. Противостоять ей у Туркмении нет никакого желания. Особенно памятуя о том, что случилось в 2008 году с Грузией.

— Изменилось ли к лучшему при Бердымухаммедове положение русских в Туркмении? При Ниязове оно было очень тяжелым…

— О существенных изменениях говорить не приходится. Туркмения как строила, так и строит этнократическое общество. После распада СССР здесь существовала такая вещь, как двойное гражданство с Россией. В 2002 году его официально отменили, но люди с двумя паспортами остались. И теперь все усилия властей направлены на то, чтобы или заставить русских отказаться от российских паспортов, или выдавить их из страны. В правительстве нет ни одного русского. Со времен Ниязова у президента остались русские советники, но насколько велико их влияние — сказать трудно.

В национальных меньшинствах власти Туркмении видят «пятую колонну». Русские — это «рука России», узбеки — «рука Узбекистана» и так далее. Общий курс направлен на то, чтобы сделать их максимально зависимыми от власти. Они боятся, что Москва или Ташкент используют «своих» для давления на Ашхабад. Правда, до сих пор Россия не вмешивалась, и потому в Туркмении у многих могла укрепиться мысль, что Россия и не вмешается. И теперь весь вопрос в том, насколько жестко русских будут принуждать отказаться от гражданства.

Впрочем, перегибать палку никому не хочется. Вспомним историю с российским летчиком в Таджикистане, когда на фоне предвыборной кампании в России все наши политики не могли за него не заступиться. Сейчас, когда в нашей стране идет смена власти. Настроения в российском обществе заставляют наше руководство шевелиться. Потому в Туркмении опасаются, что Россия будет проводить более жесткую, более адекватную политику в данном вопросе. Поэтому едва ли положение туркменских русских в ближайшее время ухудшится.

Однако не исключен и такой вариант. Местная элита недостаточно образованна, и она может просто не просчитать, как будет действовать Россия, и попрет напролом. Представления о нашей стране у нее становятся все более и более смутными. Напролом в «русском вопросе» могут пойти и для того, чтобы подставить Бердымухаммедова. Все-таки элита не едина, и желающие подсидеть его есть…

Об этом пишет сегодня Военное обозрение.

Миф о «благородных» декабристах и «тиране» Николае I
190 лет назад, 25 июля 1826 г.

Миф о "благородных" декабристах и "тиране" Николае I
190 лет назад, 25 июля 1826 г.

"Чёрные мифы" о русском императоре Николае I
Россия – держава могущественная и счастливая сама по себе; она никогда не должна быть угрозой ни для других соседних государств, ни для Европы.

Миф о "рыцарях свободы"
190 лет назад, 14 (26) декабря 1825 г.


  • Туркмения,
  • Бердымухаммед,
  • Политик,
  • Власть,
  • Ниязов
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: