Никто не хотел восставать

Российская оппозиция раздроблена и дезорганизована, она хором, а главное — искренне вопиет, что главная ее цель — избежать революционной смуты. Но при всем этом невозможно избавиться от впечатления, что страна неуклонно сползает к революции.

Раздраженные слова Дмитрия Медведева на встрече с членами его Совета по гражданскому обществу и правам человека насчет повтора 1917 года (который наступит, если слишком критиковать разложение судебной системы) вспомнились мне на фоне пропагандистского контрнаступления властей после «милицейской Цусимы» 31 мая.

Тема провоцирования «оранжевыми» революции раздувается вовсю. Причем логический мостик от «раскачивания лодки» правозащитниками до кровавой смуты перекидывается с пугающей глаз непринужденностью. Лодка, понятное дело, — это галера, на которой уже скоро 11 лет как неусыпно гребет нацлидер, похороны политического трупа которого так торжественно состоялись в этот понедельник у стен зала Чайковского.

Под «17-м годом», естественно, подразумевают Октябрь, который, вслед за монархистами и Солженицыным, прямо выводят из Февраля. Дескать, только тронули священное здание государственности, как тут же буйная солдатня, революционная матросня, и пошли чекисты с комиссарами… Таким образом, 1917 встает как единый поток апокалиптических событий — от князя Львова до ВЧК и Троцкого.

То, что Октябрь прямо вышел из Августа — из идиотской авантюры Корнилова, накрученного правыми либералами, обычно забывают. В конце концов, 19 лет назад большинство своими глазами видело победившую революцию и убедилось, что никакого большевизма и якобинства за ней не последовало. Самое смешное, что обе политические силы, совместно организовавшее крах самодержавия, делали все, чтобы предотвратить революцию. Никто не хотел повторения кошмаров 1905-1906 годов: с пылающими имениями, погромами, принявшими уже характер этнических чисток, безумной национальной резней на Кавказе, непрерывными стачками и восстаниями солдат и моряков, пушечной пальбой по городу (Москве), тысячами жертв терактов и тысячами повешенных военно-полевыми судами…

Прогрессивный блок, уговорив генералитет, устранить Николая II, рассчитывал стремительным дворцовым переворотом сменить режим и тем самым выполнить все задачи либерального движения 1905-1906 годов. Социалистическая коалиция (социал-демократы и эсеры) искренне полагали, что победа либералов даст им возможность осуществить свою программу исключительно мирно и эволюционно, в условиях демократической системы (как и учили их духовные вожди — социал-демократы Франции, Германии и Австрии).

«Темные силы», уговорившие царя на превентивный конституционный переворот — указ о роспуске Думы на неопределенный срок, — также стремились предотвратить революцию, которая для них была кошмарным видением Гучкова во главе всесильного правительства (пописывающего на тот момент в цюрихских читальнях антиплехановские передовицы эмигранта Ульянова они в таком качестве не представляли).

Итак, и будущие революционеры, и контрреволюционеры сперва делали все, чтобы Февраль 1917-го не перерос в Октябрь 1905-го, а затем, чтобы Февраль не докатился до 7 ноября. Как выяснилось впоследствии, каждый шаг царя приближал к власти его врагов: Родзянко, Милюкова и Керенского. А каждый шаг победителей: Гучкова, Родзянко, Милюкова и Керенского, — приближал к власти их врагов Ленина и Троцкого.

Сегодня, за исключением небольших ультрарадикальных групп, никто не призывает к революции, имея в виду свержения режима путем насилия или массовых акций гражданского неповиновения.

Не только вся палитра официально допущенных партий горячо выступает против новой революции, ассоциируя ее только с кровью, смутой и прочим безобразием, на тех же благонамеренных позициях стоит и практически вся оппозиция. Не только официоз и горлопаны-главари из «антиоранжевых» запасников хором скандируют: «Революция, СТОП!» Оппозиция каждый свой призыв к демократизации сопровождает заклинаниями насчет того, что это будет единственной возможностью избежать новой революции…

Точно также в 1988-1989 годах любимым сюжетом перестроечной публицистики было угрожать власти (то есть Горбачеву) «русским бунтом, бессмысленным и беспощадным» в случае промедления с реформами или, тем более, в случае попытки реакционного отката. Попытка отката действительно спровоцировала революционные события 1989-1993 годов. Но с учетом опыта предыдущего революционного цикла для России, а также для большинства республик бывшего Союза, скажем честно, произошедшее было неимоверно «бархатным», и ни о каком «бунте» и речи не шло…

Как и осенью 1991-го, сегодня либеральные реформаторы больше всего опасаются взрывного народовластия — с чередующимися у власти неистовыми популистами и воплощением в жизнь архаических народных представлений о праве и справедливости. В этом у либеральных реформаторов полный консенсус с Кремлем. Но именно их кремлевские консервативные реформаторы травят особенно последовательно и упорно, во всеуслышание называя экстремистами и пособниками террористов. Ведь в стране, измученной терактами и расистскими нападениями, такие политические ярлыки носят особенно оскорбительный характер. В этом опять жестокая ирония истории. Гучков был един с Николаем Романовым в стремлении не допустить к власти «русских якобинцев», но царь видел главную угрозу якобинства только в Гучкове.

Но при всем при этом невозможно избавиться от впечатления, что страна неуклонно сползает к революции.

Литовский фильм «Никто не хотел умирать» — назидание потомкам
В 2015 году исполняется полвека с момента съёмок лучшего литовского фильма всех времён и народов «Никто не хотел умирать».

Игорь Коломойский: А с «Боингом» — ну, случайно так получилось, никто не хотел его завалить
26-летний российский пранкер Алексей выложил в сеть записи разговоров с губернатором Днепропетровской области украинским олигархом Игорем Коломойским, в ходе которых тот заявил, что ситуация со сбитым малазийским лайнером – это чистая случайность.

Политик: 2014 год в Литве пройдет под знаком «Никто не хотел быть президентом»
Депутат Сейма Литвы, член парламентского комитета по национальной безопасности и обороне Валдас Василяускас, один из самых известных литовских журналистов, до 2012 года генеральный директор и главный редактор литовской ежедневной газеты…

Галицкая мобилизация. Никто не хотел умирать
Я еще своих ребят, коллег по работе, такими злыми не видел, невозможно было работать.

Никто не хотел убирать
Россия и США опять приступили к публичному обсуждению перспектив ядерного разоружения — и по привычке обе стороны начали с объяснений того, почему перспективы неважные.


  • постсоветское пространство,
  • оппозиция,
  • цветные революции
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: