Димитрий Кленский: Эстонское общество дезинтегрируют даже памятниками

После «бронзовых ночей» в апреле 2007 года в Эстонии отказались от открытой войны с «оккупационными», в основном с советскими памятниками. Те, что «выстояли», негласно поделены между двумя, преднамеренно расколотыми двумя основными группами населения — эстонцами и русскими с т.н. русскоязычными. Отношение к «их» памятникам — демонстративно разное. За «своими» присматривает (в т.ч. финансирует) и власть. За «чужими», как правило, следят только общественные организации русскоязычного населения.

После «бронзовых ночей» в апреле 2007 года в Эстонии отказались от открытой войны с «оккупационными», в основном с советскими памятниками. Те, что «выстояли», негласно поделены между двумя, преднамеренно расколотыми двумя основными группами населения — эстонцами и русскими с т.н. русскоязычными.

Отношение к «их» памятникам — демонстративно разное. За «своими» присматривает (в т.ч. финансирует) и власть. За «чужими», как правило, следят только общественные организации русскоязычного населения. Если речь идет о памятниках павшим в Великую Отечественную войну, то в определенной степени плечо подставляет Россия.

Исключение составляет еврейская община, которая с помощью Израиля сумела заставить эстонские власти не только признать, но и уважать «свои» памятники (в основном это — мемориалы жертвам Холокоста). Также немалые усилия в этом направлении предпринимают другие национальные общины, в том числе самая многочисленная — русская, которая, увы, чаще всего натыкаются на равнодушие, противодействие властей, а то и, пусть в завуалированной форме, враждебную реакцию. Нормальное человеческое отношение эстонских властей ко всем памятникам, как к таковым, большая редкость. Не озабочена проблемой и эстонская общественность, интеллигенция. Это считается нормой.

В результате официально признанные памятники содержатся в образцовом порядке, среди «непризнанных» многие находятся в плачевном состоянии или практически разрушены. От полного развала спасают энтузиасты.

Разделили население, и даже монументы

В российский День памяти и скорби русские жители по традиции собираются у памятников погибшим при освобождении Эстонии от гитлеровцев или в афганской войне, приводят в порядок братские могилы, приносят цветы и венки, поминают павших. Нельзя сказать, что это — массовые мероприятия. Среди приходящих на братские могилы есть ветераны, родственники тех, кто покоится в земле, но всегда находятся и неравнодушные, считающие человеческим долгом помянуть тех, благодаря которым выжили остальные.

Братских могил по всей Эстонии великое множество — но больше всего убитых лежит в эстонской земле на «русскоязычном» северо-востоке. И в основном — в Синимяэ (Sinimäe). Здесь проходили кровопролитнейшие бои летом 1944 года — против советских войск, в состав которых входил 8-й Эстонский стрелковый корпус, сражались составленные из добровольцев воинские подразделения СС, причем из нескольких стран Северной Европы, включая и эстонцев из 20-й Эстонской дивизии СС. То есть эстонцы воевали с эстонцами.

По разным оценкам тут, на германском оборонительном рубеже «Танненберг» (Tannenberg) от Чудского озера до Финского залива, погибло несколько десятков тысяч человек. Соответственно и братских могил и с погибшими эстонцами в этих краях великое множество. Здесь, под Синимяэ находится самое крупное захоронение в Эстонии — есть данные, что только здесь упокоение нашли более 12 тысяч красноармейцев. Рядом — могилы земляков, погибших в мирное время, в основном в первую афганскую войну.

На портале русской общины Эстонии — Baltija.eu независимый журналист Евгений Капов, пожалуй, впервые задался вопросом: «Почему из года в год мы видим разное отношение к памятникам?» Он застал в Синимяэ старушку, которая с обидой воскликнула: «Ужас! Волость совсем не следит за этим военным кладбищем». Вокруг много заброшенных могил неизвестных солдат или известных, да не имеющих родственников в Эстонии. «Но вот неподалеку, — пишет журналист, — стоит другой мемориал — в честь солдат 20-й эстонской дивизии ваффен-СС. На его территории круглый год идеальный порядок. И убеленные сединой старики не приходят сюда с лопатками и граблями, чтобы убрать сухую листву, выполоть сорняки, снять паутину с памятных камней».

Зато они приходят сюда каждый год в конце июля почтить память погибших однополчан. И не одни, а с детьми и внуками, и… с бритоголовыми парнями крепкого телосложения в армейских ботинках и майках с нацистской с символикой, вперемежку с атрибутикой ветеранских организаций Освободительной войны за независимость в 1918-1920 годы.

И каждый год эти слеты оставляют впечатление не просто ветеранских слетов, а праздника с откровенно пронацистским душком. На мероприятия приезжают и «коллеги» из Европы, которые также воевали под Синимяэ с «большевиками», то есть с Красной Армией. То есть с союзницей войск антигитлеровской коалиции — США, Великобритании и Франции. По этому поводу даже выражали протест диппредставительства ряда европейских стран, из которых в Синимяэ приезжали ветераны-эсэсовцы. Но каждый год слет посещает кто-нибудь из представителей какой-либо ветви государственной власти, охрану (недопущение к мемориалу антифашистов) обеспечивает полиция, среди спонсоров — солидные эстонские фирмы. Порядок наводит местная власть.

Волостной старейшина на вопрос о такой избирательности в выборе памятников, подлежащих уходу за счет средств волости, заявил, что «с памятниками не воюет». Но так и так выходит, что власти ухаживают только за «правильными».

Эстонцы подлежали изгнанию из Эстонии

К слову, вспоминается история трехлетней давности, в небольшом городе Кивиыли (Kiviõli). По инициативе местного общественника Саркиса Татевосяна был восстановлен заброшенный в роще, что по соседству с городом, памятник погибшим советским солдатам. На граните восстановили их имена, надписи на плитах. И тут приходит предписание — монумент снести, так как восстановлен он в нарушение действующих в Эстонии правил. Сколько нервов и сил потратил Татевосян, чтобы оттянуть снос надгробных сооружений. Только вмешательство русских журналистов заставило угомониться местных чиновников. И отсюда недоумение: неужели Эстонское государство, общественность, интеллигенция настолько слепые, что не понимают простой вывод сделанный Евгением Каповым: «Не победи в минувшей войне те, кто лежит под „неправильными“ памятниками, заросшими сорняками» не было бы сегодня и независимой Эстонии".

Да, нельзя не понимать стремления народа к свободе и независимости, но в Таллине задолго до начала Второй мировой войны знали, какую судьбу намерена уготовить ей нацистская Германия. Ниже публикуется отрывок из имевшегося в распоряжении довоенного МИД ЭР секретного документа — выступления Адольфа Гитлера еще в 1932 году на закрытом совещании (курсив мой — Д.К.): «Мои подвижники по партии, то, о чем мы тут говорим, должно остаться тайной… Мы никогда не сможем осуществлять большую политику без надежного, крепкого как сталь, ядра власти в Центральной Европе. Ядра из населяющих её 80 или 100 миллионов объединившихся немцев-переселенцев. Моя первая задача — создать такое ядро, которое сделает нас не только непобедимыми, но которое обеспечит нам навсегда решающее превосходство над всеми народами Европы.

В это ядро входит Австрия, это — понятно. Сюда входят и Богемия-Моравия, западные районы Польши до известной стратегической границы. Туда будут входить и Балтийские государства, в которых веками присутствовал тонкий слой немецкой элиты. Сегодня в этих районах живут в численном превосходстве чуждые народы. И, если мы хотим создать на все времена свое великое государство, наш долг — изгнать эти народы. Нет никакой причины этого не делать. Наше время предоставляет нам технические возможности легко реализовать такие программы переселения.

Всю Богемию и Моравию мы заселим немецкими крестьянами. Мы переселим чехов в Сибирь или в регион Волыни. Чехов надо изгнать из Центральной Европы. И когда я справлюсь с этим, тогда я буду готов отвечать за принесенную в жертву кровь всей немецкой молодежи. Я ни на миг не стал бы колебаться, если бы пришлось принять на себя, на свою совесть, смерть 2 или 3 миллионов погибших немцев. Иначе представляется это в Балтийских государствах. Нам легко германизировать население. Это — корни, которые в расовом смысле нам близки, и которые давно бы были онемечены, если этому не препятствовали бы предрассудки немецких баронов и их социальное чванство. Проблемы с границами, как таковые, меня не интересуют...»

И это — не пустые мечты Гитлера, очень скоро они стали явью в виде плана «Ост» — детальной программы «колонизации восточных земель» и самой деятельности немцев на оккупированных ими территориях. Этот текст напечатан в книге на эстонском языке «Pruun katk» («Коричневая чума»). Немецко-фашистская оккупация в Эстонии 1941-1944. Документы и материалы. Таллин, издательство «Eesti raamat», 1988. (Источник: ЦГАОР ЭССР, f. 957, n. 1, s. 995, I. 11-13). Полный текст этого выступления приводится в статье, бывшего малолетнего узника концлагеря в эстонском городе Палдиски Владимира Михайловича Зимина.

И запах горелого «человеческого мяса»

Он распространил свою статью в Интернете накануне открытия памятника в этом тихом приморском городе, в который он попал узником концлагеря в возрасте 10 лет, и в котором живет по сегодняшний день. Это он предложил поставить памятник. Но не просто было ему и Русской общине города убедить в этом городские власти. И все же председатель горсобрания Николай Пичугов и мэр Каупо Каллас (Kaupo Kallas) дали добро. Правда, с оговорками. Первое — монумент установят на городском кладбище. Хотя Владимир Зимин настаивал на нынешнем центре города, где и находился концлагерь. Второе — в своей речи на открытии памятника Владимир Зимин не должен быть радикальным в обличениях, особенно в свете нынешней дискриминационной национальной политики Эстонии. Может быть, поэтому мэр города и сообщил, что в силу обстоятельств не сможет принять участие в церемонии открытия?

Чтобы понять опасения властей, стоит прочитать отрывки из статьи Владимира Зимина: "… Летом 1941 года мой город Карачев, что расположен в Брянской области, был оккупирован фашистами. Пленных красноармейцев загнали в православную церковь, и закрыли в ней… Я видел зарешечённые окна, видел перекошенные от ужаса лица и слышал вой отчаяния умирающих в нечистотах от жажды и голода людей. Второй концлагерь военнопленных, который мне запомнился, находился рядом с латвийским лагерем Саласпилс… Без пищи и на морозе они и принимал мученическую смерть. Об этом свидетельствовали лишь сосны, обглоданные на высоту до двух метров..."

А вот уже о лагере в Палдиски: «После санобработки нас построили и повели в лагерь, который стал для шестидесяти процентов собратьев местом последних мук перед уходом в мир иной. Летом 1943 года в концлагере содержалось около 8.500 русских людей из Ленинградской, Псковской, Новгородской, Орловской и Брянской областей. Было много детей. В филиалах концлагеря содержалось более двух тысяч человек. Содержались русские люди в не отапливаемых помещениях, окна не были застеклены, в очень холодное время на полу разводили костры… Перед казармами (бараками) были уборные с выгребными ямами длиной 10-15 метров, общие для женщин и мужчин. Места гигиены, где можно было бы помыть руки и умыться, не предусматривались. Видимо устроители концлагеря придерживались принципа: „бактерии от грязи дохнут“ и „зараза к заразе не пристаёт“. Раз в 10-14 дней полагалась баня (единая для женщин и мужчин). Для бани выдавали по кусочку мыла размером с кусочек сахара. По желанию „санитаров“ иногда для развлечения включали поочерёдно горячую и холодную воду под дружный хохот „санитаров“. Одежду пропускали через тепловую камеру, но количество вшей не уменьшалось, их можно было доставать из-за пазухи горстями уже на следующий день.

Кормили заключённых 2 раза в сутки очень скудно, недостаточно даже для детей… Весной 1944-го пала лошадь и её закопали где-то на территории лагеря. Ночью мужчины выкопали её, разделали и по частям раздали по баракам. Моей семье досталось часть ноги. Всю ночь на полу в бараках горели костры — варили мясо. Это был большой пир.

В результате голода, холода и инфекционных болезней (тиф, менингит и др.), страшной завшивости, умирало до 15-20 человек в сутки. Холод усугублял положение обречённых. Ничего не могу сказать о главном враче Мюрсепп (Müürsepp), но в его ведомстве были и весьма достойные люди, которые при отсутствии условий и лекарств делали всё от них зависящее, что бы облегчить страдания больных. Хорошую память оставил о себе замечательный человек и доктор Вайн (Vain). Он после освобождения Палдиски никуда не убежал, остался жить в городе и продолжал лечить жителей. Медсестра Елизавета Ивановна Ветте (Vette) тоже осталась жить в Палдиски, работала в воинской части. Она никому и в любое время суток не отказывала в помощи и люди были ей признательны за это. Когда уже она сама не могла себя обслужить — ей помогли бывшие узники. Вместе мы проводили ее в последний путь».

Убийцам помогали местные добровольцы

Казалось, выжившие узники должны были бы озлобиться на весь белый свет, но они не только не выпячивают свой гнев, но демонстрируют умение быть объективными и справедливыми, ценить и беречь человеческое добро. Вот бургомистр Палдиски Туузар (?). Как его звали точно, Владимиру Зимину узнать так и не удалось. Но тот после бегства охраны первым сообщил, что Красная Армия приближается и открыл ворота концлагеря, приказав всем укрыться в окрестностях города. Этим он спас 3,5 тысячи узников от уничтожения фашистами, потому что очень скоро в Палдиски приехали немцы со своими эстонскими подручными, которые хотели повторить то, что им удалось сделать в соседнем лагере Клоога (Klooga). Там, они, пытались замести следы, сложили поленницу (вперемежку из дров и убитых ими заключенных) и подожгли ее. Сразу после освобождения Владимир Михайлович побывал там несколько раз, видел совершенные там зверства, разговаривал с уцелевшими узниками. А запах горелого «человеческого мяса» еще много лет преследовал его. Владимир Михайлович рассказывает, что за прошедшие с тех пор 68 лет он так и не смог понять причину и мотивы тех зверств, которые остались на совести немцев и эстонских «борцов за свободу». Именно так сегодня в Эстонии называют ветеранов, воевавших против Красной армии. Но на их совести десятки и десятки тысяч жертв. Только в Палдиски умерло почти 12 тысяч узников.

Владимир Зимин показывает документы и продолжает: «На территории Эстонской ССР было 166 фашистских концентрационных лагерей и иных мест принудительного содержания советских и иностранных граждан. Но не принято сегодня вспоминать в „цивилизованном“ мире, в том числе и в России, а тем более в Прибалтике, что за годы немецкой оккупации, к примеру, Литвы, гитлеровцы и их литовские подручные уничтожили до 700 тысяч человек! В том числе 229 тысяч советских военнопленных, более 370 тысяч жителей самой Литвы и более 100 тысяч граждан оккупированных стран Европы. Около 70 тысяч тружеников Литвы было вывезено в Германию и, в большей своей части, погибли от каторжных работ и голода. В Эстонии за те же три с половиной года фашистской оккупации гитлеровцы и их местные пособники уничтожили 125 тыс. 307 человек (по другим источникам — 320 тысяч человек), в Латвии — 313.798 человек, в том числе — 39.835 детей. У наших южных соседей всю черновую „работу“, об этом говорят документы немецких архивов военных лет, при уничтожении сотен тысяч женщин, стариков, детей и мужчин литовские, эстонские, латышские полицейские, выполняли так называемые бойцы самообороны, команды особого назначения и так далее. В Эстонии это — подразделения „Омакайтсе“ (Omakaitse) и „Кайтселийт“ (Kaitseliit). Из тех же кадров гитлеровцами были сформированы десятки карательных полицейских батальонов, на счету которых сотни чудовищных преступлений… С весны 1943 года, когда стала ощущаться нехватка добровольцев, немецкие власти начали проводить мобилизации. Члены „Омакайтсе“, „Кайтселийт“, 3-я эстонская добровольческая бригада СС, а также полицейские батальоны участвовали в боях с партизанами, расстрелах мирного населения, грабежах, уничтожении целых деревень в России и Белоруссии, массовой отправке мирного населения в Германию...»

И мог ли кто сразу после войны представить, что власти Эстонии будут увековечивать память тех, кто совершал преступления против человечности? Их неподдающийся нравственным критериям цинизм разоружает любого нормального и здравомыслящего человека. В Эстонии и Латвии преследуют за преступления против человечности рядовых советских исполнителей перемещения в 1949 году тысяч местных крестьян и их семей на поселение в отдаленные районы Сибири. Многие переселенцы сотрудничали с немецкими оккупантами или содействовали их преступлениям на оккупированной территории. А вот легионеры из 20-й дивизии СС, комплектовавшейся и из числа добровольцев, признаны «борцами за свободу и независимость Эстонии», им предоставлены социальные льготы. Причем стоит напомнить: эта дивизия СС комплектовалась из вояк, участвовавших в полицейских карательных операциях против мирного населения в России, Белоруссии, Словакии. Нынче парламент Эстонии выразил и им признательность от имени Эстонского государства?!

Без поддержки США никак не получается!

И потому нет ничего удивительного в том, что в день открытия в Палдиски памятника узникам концлагерей ни один министр или парламентарий не нашли время для того, чтобы почтить память невинных жертв немцев и их местных пособников. На то у них была объективная причина: предстоящая разгульная Иванова ночь и официальные торжества, приуроченные к государственному празднику — Дню Победы. 23 июня 1919 года под Вынну (Võnnu, эст., латвийский город Цесис) эстонская национально-освободительная армия обратила в бегство части Ландесвера (Landeswehr), состоявших, из ненавистных веками, баронов-угнетателей — остзейских немцев. Увы, именно поэтому игнорирование скромного мероприятия в Палдиски имело крайне неприятный политический привкус. Если сам парад прошел в Пярну, то пролог к нему накануне состоялся в Тори — недалеко от известного курортного города.

Здесь находится церковь, превращенная в честь всех жертв Второй мировой войны в храм памяти всех, воевавших за свободу и независимость Эстонию. Тут прошло традиционное священнодействие — благословение огня Победы, от факела с которым Президент страны во время парада зажигает факелы, развозимые в тот же день по всем уездам Эстонии.

Но неприятная пикантность обнаруживается в том, что инициаторами восстановления этой разрушенной во время войны церкви и превращения его в своеобразный алтарь национальной славы в свое время стал Клуб ветеранов Эстонского легиона в уезде Пярнумаа. То есть речь идет о тех самых эстонцах, которые воевали летом 1944 года под Синимяэ против Советской армии (а значит и антигитлеровской коалиции) в составе 20-й дивизии СС, укомплектованной, в том ч

Димитрий Кленский: Эстонские «придворные» СМИ — без стыда и совести
Комиссия ООН зафиксировала отторжение русского населения Эстонии на окраины общественно-политической и социально-экономической жизни страны.

Димитрий Кленский: Эстонские уроки русофобии: шовинизм, территориальные претензии и предатели
Считающая себя европейской страной и демократическим, правовым государством Эстония уже безнадежно погрязает в русофобии.

В Эстонии объявлен конкурс стипендий за вклад в интеграцию русских в эстонское общество
Министерство культуры Эстонии и Фонд интеграции и миграции «Наши Люди» (MEIS ) объявили конкурс стипендий за вклад в интеграцию русских в эстонское общество, цель которого — материально поддержать людей, деятельность которых в области интеграции «не только способствовала изучению эстонского языка, но и помогла в обретении новых контактов, повысила интерес людей разных национальностей и культур друг к другу, дала смелость для общения и увеличила общественную активность».

В медицине «деньги важнее человека»: эстонский образец
Так до конца и не решена вызвавшая в конце лета скандал проблема перерасхода в этом году медучреждениями Эстонии денег на оказание выделяемых Больничной кассой медицинских услуг.


  • Палдиски,
  • Человек,
  • Власть,
  • Население,
  • Война
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: