Рамиз Гулиев-65: «Тар мне казался НЛО» — веселое интервью с серьезным человеком

Азербайджан, Баку, 30 апреля /корр. Trend Life Вугар Иманов/ Народному артисту Азербайджана, обладателю ордена «Шохрет», лауреату международных конкурсов, профессору Рамизу Гулиеву сегодня исполняется 65 лет. Представляем читателям Trend Life интервью с прославленным таристом, который побывал во многих странах и покорил исполнением на своем волшебном таре сердца многих любителей музыки. Признаться честно, перед интервью я думал, что это будет очень серьезная беседа — такое «суровое» впечатление тарист производил с телеэкрана.

Народному артисту Азербайджана, обладателю ордена «Шохрет», лауреату международных конкурсов, профессору Рамизу Гулиеву сегодня исполняется 65 лет. Представляем читателям Trend Life интервью с прославленным таристом, который побывал во многих странах и покорил исполнением на своем волшебном таре сердца многих любителей музыки.

Признаться честно, перед интервью я думал, что это будет очень серьезная беседа — такое «суровое» впечатление тарист производил с телеэкрана. Оказалось, что Рамиз Гулиев очень добродушный человек и обладает потрясающим чувством юмора. Он рассказал ряд необычных историй — о зарождении любви к тару, о том, как юноша из Карабаха попал в незнакомый Баку, и что сегодня он вовсе не ощущает себя 65-летним человеком.

— Поздравляем вас с 65-летним юбилеем! Что для вас означает эта дата?

— Эх, время так стремительно летит, даже и не замечаешь, как размениваешь годы. А вообще-то спасибо за поздравление. Ну что ж, пора подвести некоторые итоги моей жизни. Человек всегда должен быть искренним, а с возрастом он должен становиться еще искреннее и доброжелательнее. Задуматься над тем, какой личностью ты стал и что сделал в этой жизни для своей семьи, творчества, народа и страны. По-моему, сделано немало.

— Вы говорите об искренности. Тогда ответьте — чувствуете себя 65-летним?

— Когда живешь в счастливой стране, то и возраст не имеет ровным счетом никакого значения. Когда любишь творчество и вокруг тебя замечательные друзья, то с годами душа вовсе не стареет. Я абсолютно не чувствую себя пожилым, просто годы прибавились и волосы поседели (смеется). Надо благодарить Бога за каждый отпущенный день и радоваться возможности жить и творить. Вот, например, вы пригласили меня на интервью и мне уже очень приятно.

— Откуда появилась любовь к национальному инструменту — тару? Ведь во времена вашей молодости модно было играть на гитаре или синтезаторе, быть джазменом или эстрадным музыкантом.

— У каждого свои причины увлечения музыкой — одни это делают ради заработка, другие, чтобы прославиться, для меня же это стало автобиографией. Вы знаете, что земля Карабаха всегда славилась своими национальными традициями, и оттуда вышло множество известных музыкантов, композиторов и певцов, которые внесли неоценимый вклад в дело развития культуры страны. Так вот, у нас в доме в Агдаме на стене висел тар, но я даже не знал его названия и что это такое — он мне казался, выражаясь современным языком, неким НЛО (смеется). Когда мне было пять лет, я спросил у отца: «Ага (так мы обращались к отцу), а что это такое?». Он ответил: «Это тар твоего дяди» и у него на глазах появились слезы. Затем мама рассказала мне, что дядя Габиб был военным и после Великой Отечественной войны вернулся инвалидом — у него левая рука была парализована, и вся спина была в дырках от осколочного ранения. Все пять лет он воевал, а после работал военкомом в Кялбяджарском районе. И я с нетерпением ждал, когда же он придет к нам в гости, чтобы научил меня играть на таре. И однажды он появился — как я был рад, я сразу же бросился ему на шею. Дядя даже удивился такой любви к нему мальчишки. Я отвел его в комнату и спросил: «Дядя, а чей это тар?». Он ответил: «Теперь он твой!» и снял его со стены и протянул мне. Мне было тяжело его удержать. Тогда дядя посадил меня рядом с собой и сказал, чтобы я дернул пальцем одну струну желтого цвета. Когда я это сделал, Боже, раздался такой волшебный звук! Я почувствовал, что этот звук будто бы унес меня в неведомый прекрасный мир. И дядя стал постепенно обучать меня этому искусству.

— И вы решили стать исполнителем на таре.

— Да, но надо было получить образование. Окончил в Агдаме семилетнюю музыкальную школу, а затем среднюю музыкальную школу им. У.Гаджибекова. Когда учился, в 7.00 выходил из дома и шел на занятия. В те времена в деревнях не было света, транспорта, было темно и представьте себе, что я даже отбивался от уличных собак этим таром — он еще и оберегал меня (смеется). Раньше всех приходил в школу, в 8.00, за час до занятий, чтобы дополнительно позаниматься, и еще мне как отличнику поручали «подтягивать» неуспевающих. После меня приходила уборщица, подбрасывала дрова в печь, чтобы классы согрелись, убирала и однажды сказала: «В школу раньше всех приходит директор, а ты еще раньше него, значит, ты по статусу выше директора» (смеется). В школе имени Гаджибекова были замечательные учителя — исполнители мугама Бахадур Мехралиев, Муса Шушинский и т.д. В 15 лет я был вынужден пойти работать, но меня не брали, потому что не было паспорта. И директор школы Алипаша Дашдемиров решил отвести меня к первому секретарю района, чтобы дали разрешение работать. Перед визитом я спросил директора: «Взять с собой тар?». Он ответил: «Ты что! В райком с таром нельзя идти». Но я не послушался и перед входом в райком спрятал тар во дворе. Когда зашли в кабинет секретаря райкома, он удивился моему внешнему виду — я был маленького роста и очень худой: «Как он будет работать?». Тогда директор сказал, что я очень шустрый и смогу работать. И тогда секретарь райкома сказал, чтобы я доказал это. Я выбежал во двор, взял тар, вернулся в комнату секретаря и стал играть «Чахаргах». Глава района был удивлен моим исполнением, а я получил разрешение на работу. Так «Чахаргах» заменил мне паспорт, а тар помог найти работу (смеется).

— А как оказались в Баку?

— Когда мне было 10 лет, я приезжал в Баку на олимпиаду среди музыкальных школ и выступал перед знаменитым Афрасиябом Бадалбейли. Для меня это была большая честь. А когда вернулся в Агдам, мне стал постоянно сниться Баку и я думал, как же попасть еще раз в этот чудный город. И, наконец, моя мечта сбылась. В 1964 году, когда мне было 17 лет, решил продолжить образование в Баку. Приехал на автобусе в окрестности «Бешмертебе», откуда на трамвае добрался до вокзала. Деревенский парнишка попал в совсем незнакомый город. Я должен был подать документы в Государственную консерваторию им. Узеира Гаджибекова. И когда я спросил у одного человека, он мне сказал — иди прямо и когда увидишь сидящего мужчину в кресле, там и будет консерватория. Я начал искать и подумал, что мужчина в кресле — это какой-нибудь охранник рядом со зданием (смеется). Искал, искал, искал… Ну, никак не мог с утра пораньше найти этого сидящего мужчину (смеется). Спрашивал об этом мужчине у прохожих, все только с удивлением косились на меня. Наконец, заметил памятник — сидящего в кресле мужчину. Пригляделся — Боже мой, это же Узеир Гаджибеков! (смеется). Но и это не все. Вошел в здание консерватории с таром в руках и маленьким чемоданчиком, похожим на чемоданчик брадобрея тех времен. А когда поднялся на второй этаж, мне навстречу вышел очень серьезный мужчина, который, как мне казалось, был похож на Наполеона. Он меня сурово подозвал к себе и стал расспрашивать, кто я такой и как здесь оказался. Я гордо ответил: «Исполнитель на таре Гулиев Рамиз из Агдама. Пришел поступать в консерваторию». Он опять сурово посмотрел на меня и спросил: «Ты знаешь Чайковского?». Я удивился — зачем он об этом меня спрашивает? Но все же с перепугу стал рассказывать все, что знал о Чайковском и его произведениях. «А Глазунова знаешь?» — опять спросил меня этот мужчина. Я опешил и не смог нормально ответить. Тогда он пригрозил мне пальцем: «Иди и хорошенько подготовься! Сам лично буду принимать у тебя экзамен». В общем, снял комнату, стал готовиться и все время спрашивал себя — кто же это такой? А когда узнал, что этот «Наполеон» был ректором консерватории Джовдетом Гаджиевым, то вообще стал тщательно изучать не только произведения Глазунова, но и его автобиографию и весь его род до седьмого колена (смеется). Тогда мне было не до смеха. Экзамен у меня принимали Адиль Герай Мамедбейли и Джовдет Гаджиев, и я все время ждал, когда меня спросят о Глазунове. Но мне сказали, чтобы я начал играть на таре и называл авторов произведений. Когда вышел из комнаты, был весь в поту, никак не мог придти в себя от волнения. Наконец объявили результаты экзаменов — из 67 прошли лишь семеро и лишь двоим поставили «5», один из них был я. Но это был лишь первый экзамен, а предстояло сдать еще восемь. Несмотря на то, что я окончил школу с отличием, предстояла конкуренция с сильными абитуриентами из училища имени Асафа Зейналлы, у которых был «зеленый свет» в консерваторию. Но с помощью Джовдета Гаджиева я преодолел и этот барьер.

С 1964 по 1969 годы получал образование по тару и дирижерскому мастерству в консерватории. Джовдет Гаджиев гордился моими успехами, и после победы на Всесоюзном конкурсе народных исполнителей в Москве представил меня Саиду Рустамову. В 1969 году Солтан Гаджибеков возглавил консерваторию и в 1974 году неожиданно позвал меня к себе. Не знаю, как получилось, но я вошел в его кабинет без разрешения. В приемной не было секретарши. Он поднял глаза: «Ты кто такой?». Я тогда уже работал в филармонии, преподавал в музыкальных школах, и немного был уже доволен собой: «Рамиз Гулиев». «Ну и что, что Рамиз Гулиев? Кто тебе разрешил войти?». Я извинился, объяснил ситуацию. В общем, смягчил его гнев. «Это тебя рекомендовал Саид Рустамов? Иди и напиши заявление, будешь у нас преподавать». Так проработал здесь до 2002 года. Одновременно, до 1994 года был солистом Государственной филармонии им. Магомаева. Побывал во многих странах мира, чего только не повидал.

— Каковы были ваши самые главные приобретения за эти годы?

— Что может быть дороже любви и уважения людей? И особенно, когда твои дети также радуют в творчестве. Я горжусь своим сыном Эйубом, который стал дирижером и лауреатом международных конкурсов, с успехом выступает во многих странах мира. Не каждому отцу и сыну суждено вместе выступать на сцене. А мой старший сын увлекся наукой, преподает в университете, где работает и моя супруга, профессор. Наша семья живет творчеством и наукой — это для меня большое счастье. Да и я стал исполнителем на таре совсем не случайно. У каждого инструмента свой язык, а у национального он особенный, потому что доносит культуру народа до других людей в самых прекрасных тонах. А тар служит тому, чтобы доносить до людей наше древнее искусство — мугам, нашу национальную музыку и достояние. Играя на таре, я получаю возможность донести до людей свой голос и любовь к родине, и я становлюсь еще сильнее и моложе, когда наша музыка покоряет мир. Так что, не говорите мне, что мне уже 65...(смеется).

Связаться с автором статьи можно по адресу agency@trend.az

Источник: www.trend.az

Павелски: мне было очень весело в КХЛ
Джо Павелски поделился воспоминаниями о времени, проведённом в КХЛ в составе минского «Динамо», отметив, что полученный опыт можно назвать позитивным.

Последняя статья С. П. Капицы. Статья слишком хороша, чтобы о ней забывать
После крушения науки в нашей стране я был вынужден провести год за границей – в Кембридже, где я родился.

Боевики ИГИЛ провели "веселые старты" с перетягиванием каната и игрой в "стульчики"
Своеобразные "Олимпийские игры" террористы провели в иракском городе Тель-Афар.

Пора по парам: существует ли сексуальная совместимость
Много лет подряд на день рождения я получала от двух моих лучших подруг довольно нестандартный подарок. Это был фельетон о моих сексуальных приключениях за прошедший год жизни.


  • МЕНЬ,
  • ТАРА,
  • БАК,
  • Интервью,
  • Школа
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: