Киргизы сами разберутся

Киргизские пороки – ничуть не меньше русских, и обе киргизские революции с их хаосом, мародерством и погромами демонстрируют это во всей красе. Но у киргизов нет воспитанного русской историей представления о естественности авторитарной власти, нет готовности терпеть ее свинства.

Президент Медведев уже дважды скептически высказался о попытке киргизов ввести парламентскую республику – форму правления, которую он считает не подходящей ни для Киргизии, ни для России. Президент даже сказал, что попытка ввести такую систему может иметь «катастрофические последствия». Вопрос о парламентской республике в России – слишком «теоретический», чтобы его серьезно обсуждать, но в Киргизии Конституция парламентской республики уже принята референдумом. Киргизская попытка вполне может провалиться, но это отнюдь не случайная попытка, в мотивах и причинах которой стоит разобраться.

Идея парламентской республики – часть комплекса политических идей, которые постепенно сформировались у группы киргизских политиков, оппозиционных акаевскому режиму и активно участвовавших в его свержении в 2005 году, затем вставших в оппозицию к новому, бакиевскому режиму и возглавивших апрельское восстание, положившее конец правлению Бакиева. Эти идеи возникли, таким образом, на основе богатого страшного опыта двух циклов становления, разложения и падения однотипных президентских авторитарных режимов.

Акаевский режим в основном сопоставим с ельцинским этапом нашей постсоветской эволюции, хотя после 2000 года можно отметить и некоторые путинские влияния. Как и Ельцин, Акаев пришел к власти на волне демократического движения как альтернатива коммунистам. Как и Ельцин, он был всей душой за демократию, но при одном условии – если президентом постоянно и гарантированно выбирают его. Как и Ельцин, он разогнал (правда, без пролития крови) парламент, «вставший на пути рыночных реформ» и проявлявший чрезмерный интерес к тому, как проходит приватизация и как расходуются деньги.

В отличие от российского президента, сначала разогнавшего парламент, а потом спокойно организовавшего нужную ему Конституцию, Акаев вначале был вынужден смириться с Конституцией, которую парламент успел принять до своего разгона. Она была тоже Конституцией вполне президентской республики, но не удовлетворяла Акаева, и он многократно поправлял ее, используя референдумы и каждый раз освобождаясь от каких-то «сдержек и противовесов».

Выборы и референдумы он проводил примерно так же, как они проходили в ельцинской России. Семья у него была ничуть не хуже ельцинской, и были свои Березовские и Абрамовичи – естественно, меньших масштабов. В конце правления он стал арестовывать своих противников по разным уголовным обвинениям. Отличий от России, конечно, было много, но это отличия в рамках одного типа режимов, непринципиальные.

Принципиально различались не режимы, а народы. Киргизские пороки – ничуть не меньше русских, и обе киргизские революции с их хаосом, мародерством и погромами демонстрируют эти пороки во всей красе. Но это другие пороки. У киргизов нет нашего воспитанного всей русской историей представления о нормальности и естественности авторитарной власти, нет готовности терпеть ее свинства. В киргизском прошлом вообще не было «своей» государственной власти, а была система родов и племен, в какой-то мере сохраняющая значение и до сих пор. Киргизы не испытывают священного трепета перед властью и легко восстают против авторитарного произвола.

(Что отнюдь не говорит об их готовности к демократии, ибо они плохо подчиняются не только авторитарной власти, но и вообще законам, и организовать честные и упорядоченные выборы им едва ли не труднее, чем устроить революцию.) «Революционно-авторитарные» циклы, которые в других странах занимают достаточно длительное время, у киргизов – очень короткие. Поэтому русские терпели Ельцина и пришли в восторг, когда он передал власть назначенному им преемнику, а киргизы свергли Акаева.

Лидеры революции 2005 года стремились к цветной революции с длительным стоянием на площадях и переговорами. Но киргизы – слишком буйный народ, чтобы долго спокойно стоять на площади. А акаевский режим оказался слабее, чем предполагалось, и распался как карточный домик. В стране воцарилась анархия. И тут выяснилось, что революционеров объединяет только ненависть к акаевскому правлению и совершенно абстрактные (а у многих – и чисто словесные) стремления к демократии и правовому государству, но никаких ясных общих планов у них нет. Идеи 2010 года в 2005 году лишь вызревали.

«Пусть сирийцы сами разберутся»
«Если падет Сирия, то следующими игроками на этой доске могут стать Иордания и Ливан», – заявил газете ВЗГЛЯД арабист Владимир Исаев.

Точки над Ы
Кажется, у диспетчеров «Манаса» после ухода базы американских ВВС из Киргизии работы не много.

МИД Киргизии объяснил денонсацию соглашения с США
Односторонняя денонсация Киргизией соглашения о сотрудничестве с США стала ответом республики на недружественный шаг Вашингтона. Об этом говорится в сообщении МИД Киргизии.

Дубосекова вечная слава
С кинорежиссёром Андреем Шальопой я встречался, когда у его творческой команды ещё не было средств, нужных для съёмок задуманного фильма о панфиловцах.

Мизулину попросили спасти брак Бузовой и Тарасова
Сенатор Елена Мизулина отреагировала на петицию с просьбой отговорить телеведущую Ольгу Бузову и футболиста Дмитрия Тарасова от развода, несмотря на то, что документ еще не собрал необходимого минимума подписей.


  • постстоветское пространство,
  • демократия,
  • Россия-Киргизия
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: