Азиатские лидеры не могут утолить жажду власти

В Центральной Азии идет активная борьба за региональное лидерство, в которой используются самые разнообразные приемы. А порой в регионе предпринимаются попытки выстроить весьма причудливые геополитические комбинации.

1 января 2010 года Казахстан стал страной-председателем ОБСЕ. Реакция правящих кругов большинства соседних с Казахстаном государств на это событие оказалась в целом весьма позитивной. В официальных комментариях из Бишкека, Душанбе и Ашхабада подчеркивалось, что Казахстан первым из постсоветских стран и первым из государств Центральной Азии удостоился чести возглавить столь авторитетную организацию, что отражает признание международным сообществом успехов новых независимых государств региона в своем становлении и развитии.

Отмечалось также, что Киргизия, Таджикистан и Туркмения связывают с председательством Казахстана в ОБСЕ определенные надежды на усиление внимания к проблемам Центральной Азии. Так, в частности, ряд официальных таджикских представителей говорили о желании Душанбе вынести на трибуну ОБСЕ вопросы, связанные с энергетическими проблемами региона, и о своих надеждах на содействие Казахстана в этой области.

А вот какой-либо официальной реакции из Ташкента пока не последовало. По мнению обозревателей, успех соседей явно не понравился Исламу Каримову. Ведь президенты Казахстана и Узбекистана вот уже почти двадцать лет ведут негласную борьбу за лидерство в Центральной Азии.

Обреченные на соперничество

Своими корнями соперничество между Казахстаном и Узбекистаном уходит еще во времена СССР. Считалось, что по своему производственному потенциалу, территории, населению эти две советские республики доминируют в азиатской части Советского Союза, и отношения между ними являются важнейшим элементом политики Москвы в среднеазиатском регионе.

Отсюда следовала четкая иерархия представительства обеих республик в общесоюзной партийной номенклатуре, сложившаяся к 70-м годам – партийный лидер Казахстана, как правило, был членом Политбюро ЦК КПСС, а представитель Узбекистана — не меньше, чем кандидатом в члены Политбюро. Достаточно вспомнить хотя бы таких известных в советское время деятелей, как первый секретарь ЦК компартии Казахстана Динмухаммед Кунаев и первый секретарь ЦК компартии Узбекистана Шараф Рашидов.

Тогда соперничество выражалось в стремлении выставить именно свою республику в качестве самой передовой и успешной перед лицом общесоюзного центра и выпросить у него дополнительные ассигнования, льготы, награды и так далее. Естественно, что одним из самых эффективных способов достижения этой цели были взаимные интриги, попытки подгадить соседу и выставить его в дурном свете перед Москвой.

Нурсултан Назарбаев и Ислам Каримов вполне органично продолжили традицию такого соперничества, ведь оба начинали свою карьеру как первые секретари компартий своих республик. Когда эти деятели, каждый из которых вполне оправданно считал себя «сильным» руководителем, вокруг которого должны объединяться другие страны Центральной Азии, стали главами независимых государств, их борьба за региональное лидерство только усилилась.

Впрочем, дело не только в личных амбициях. Узбекистан и Казахстан после обретения независимости были объективно обречены на соперничество в регионе, как две наиболее крупные и развитые его страны. Правда, Казахстан изначально обладал определенными преимуществами, как крупнейшее региональное государство, располагающее несоизмеримо большим, нежели у соседей, экономическим и военно-стратегическим потенциалом. Однако узбекскому президенту Каримову совсем не импонировала роль главы периферийной территории, и уступать «пальму первенства» Назарбаеву он совсем не собирался. К тому же притязания Каримова имели под собой определенные основания, ведь по общей численности населения Узбекистан почти двукратно Казахстан превосходит, а по численности вооруженных сил и объему военных бюджетов его превышает (при том, что казахстанский ВВП в 2,5 раза больше узбекского).

Кроме того, амбиции узбекской элиты подпитывались всевозможными историческими аллюзиями – о величии державы Тамерлана и т. п., а также претензиями на роль культурной метрополии «тюркской» Центральной Азии. Ставка также делалась на довольно многочисленные узбекские диаспоры в соседних с Узбекистаном странах.

Киргизия и Таджикистан по ряду объективных причин – как политического, так и экономического характера – вынуждены были довольствоваться ролью ведомых государств, ориентированных на более сильных соседей. Только Туркменистан, обладающий огромными запасами природного газа, мог позволить себе равно дистанцироваться от главных региональных игроков, провозгласив политику «нейтралитета», фактически означавшую самоизоляцию страны под абсолютной властью «великого Туркменбаши».

Надо сказать, что для бывших среднеазиатских союзных республик, которым независимость буквально «свалилась на голову», формирование национальных государств само по себе представляло проблему. Хотя бы в силу того, что сами нации, как государствообразующие субъекты, в бывшей советской Средней Азии до конца не сформировались. Ведь еще во время переписей 20-х годов большинство населения советского Туркестана идентифицировало себя не как «узбеки», «киргизы» или, скажем, «таджики», а как «сарты» или попросту «мусульмане». Тем не менее, параллельно с национально-государственным строительством на первый план вышла тема региональной интеграции, которая опять же стала полем для соперничества между лидерами Казахстана и Узбекистана.

Актуализация проблемы региональной интеграции еще в начале 90-х годов имела под собой объективные географические, экологические, экономические, политические и историко-культурные факторы, предопределившие общность интересов, необходимых для обеспечения самой жизнеспособности государств Центральной Азии. В области экологии, например, это прежде всего высыхание Аральского моря и вообще проблема обеспечения населения питьевой водой.

В 1993 году центральноазиатские государства заключили «Соглашение о совместных действиях по решению проблемы Аральского моря и Приаралья, экологическому оздоровлению и обеспечению социально-экономического развития Аральского региона». Немедленно выявилась также огромная потребность в экономической кооперации, потому что бывшие союзные республики Средней Азии очень сильно пострадали в результате распада советской централизованной экономики. Ведь еще в советское время сформировалась узкая специализация стран региона. Так Таджикистан, Узбекистан и Кыргызстан сильно зависели от поставок горюче-смазочных материалов из России и Казахстана. В более благоприятном положении находился Туркменистан, где нефть и газ составляют 96% экспорта и обеспечивают страну необходимыми валютными ресурсами.

Казахстан — в отличие от других республик Средней Азии — располагал более диверсифицированной экономикой. Основу его экспорта помимо нефти и газа составляли цветные металлы, уголь, продукция химической промышленности, зерно и продовольствие. Однако на внешних рынках Казахстан столкнулся с острой конкуренцией со стороны России из-за похожей товарной структуры ее экспорта. Кроме того, Россия отказалась от централизованных закупок казахстанского зерна, что углубило кризис в сельском хозяйстве.

С захватом талибами Кабула и началом гражданской войны в Таджикистане в 1992 году особенно острой стала задача более тесного сотрудничества центральноазиатских государств в военно-политической сфере – в создании и поддержании межрегиональной системы безопасности, а также в охране границ. Наконец, немаловажной предпосылкой к тесной интеграции стран региона являлись тесные исторические связи тамошних народов, их религиозно-культурная и языковая близость.

Используя объективную потребность в интеграции в целях обеспечения своего лидерства в регионе, наиболее активно интеграционную тему педалировал Казахстан, тем более, что вбрасывание всякого рода интеграционных проектов еще со времен «ново-огаревского процесса» стало своего рода «хобби» Нурсултана Назарбаева, заслужившего имидж главного интегратора на постсоветском пространстве. Здесь можно вспомнить его роль в создании Единого экономического пространства (ЕЭП) в СНГ, авторство идеи Евразийского союза и т.д.

Роль инициатора принадлежит Назарбаеву и в деле заключения в начале 90-х казахско-киргизско-узбекских договоров о формировании единого экономического пространства и экономического союза трех стран региона (ЦАРС), в развитие которого в 1994 году возникло Центрально-Азиатское экономическое сообщество (ЦАЭС). Правда, Ислам Каримов тоже «отметился» на интеграционном поле, предложив в апреле 1993 года нечто вроде конфедеративного союза центральноазиатских стран. С аналогичным проектом — о создании конфедерации пяти центральноазиатских республик — в середине 90-х годов выступил даже «нейтральный» Туркменбаши. Однако наибольший резонанс получали именно предложения Назарбаева.

Тем не менее, соперничество Казахстана и Узбекистана за лидерство в Центральной Азии имело большую часть 90-х годов неафишируемый, закулисный характер. Ведь в это время руководство Узбекистана и Казахстана занималось, в основном, собственно государственным строительством. Естественно, что все вопросы борьбы за региональное лидерство имели второстепенное значение по сравнению с задачами внутреннего развития. Сами же проблемы взаимоотношений между двумя странами в этот период носили преимущественно экономический характер. Можно вспомнить взаимную задолженность за поставки газа, зерна, оказанные транспортные услуги и некоторые другие. Однако все они не имели критического характера и вполне могли быть решены на межгосударственных переговорах.

Более того, на первом этапе, начиная с 1992 года и примерно до лета 1998 года, внешнеполитические интересы Узбекистана и Казахстана, в общем, не противоречили друг другу и даже имели много точек соприкосновения. В первую очередь, это относилось к противодействию угрозам, исходившим от афганских талибов, и мирному урегулированию в Таджикистане, где, как известно, казахстанский и узбекистанский батальоны одно время входили в состав миротворческих сил СНГ совместно с российскими и киргизскими частями. Кстати, военная поддержка, оказанная Узбекистаном «ходжентско-кулябскому» клану, во многом способствовала его победам над отрядами «Объединенной таджикской оппозиции» и на какое-то время обеспечила доминирующее влияние Узбекистана в Таджикистане.

Пограничное обострение

Олицетворение русской науки. Михаил Васильевич Ломоносов
«Соединяя необыкновенную силу воли с необыкновенной силой понятия, Ломоносов обнял все отрасли просвещения.

Киев не будет разговаривать с властями ДНР и ЛНР, поскольку те являются нелегитимными
Диалога с властями народных республик не будет до тех пор, в Донбассе не пройдут выборы по украинским законам, передаёт РИА Новости заявление замглавы МИД Украины Вадима Пристайко.

М.Хазин, "Почему США не могут остановиться"
Попытка описания проблем США с международной безопасностью Я уже несколько раз писал о том, что США планомерно разрушают всю систему мировой безопасности, которую много десятилетий они же строили вместе с СССР.

«Американские и европейские лидеры не сумели превратить Украину в оплот Запада на российских границах…»
С этого месяца «в верхах» Европейского союза меняются ключевые фигуры.

США не могут ничего изменить — ни внутри, ни снаружи
На днях выяснилось, что правительство Соединённых Штатов — это то, что мешает хорошо жить Соединённым Штатам.



1 | 2 | 3 | 4 | 5Дальше »
  • постсоветское пространство,
  • ОБСЕ,
  • ОДКБ,
  • Центральная Азия
Комментировать публикацию через Постсовет:
Комментарии (0) RSS свернуть / развернуть

Только зарегистрированные и авторизованные пользователи могут оставлять комментарии.


Комментировать публикацию через Вконтакте: