Не подливайте коричневое в национальное

постсоветское пространство, национализм, советская оккупация, Латвия

Латвийские «патриоты» на самом деле не хотят избавляться от «последствий советской оккупации». Ведь пока в Латвии есть намек на «красных» и «белых», неонацисты будут на коне. Не дай бог, трения с Россией исчезнут — чем они тогда будут заниматься? . 1 июля была пресечена попытка сторонников нацистской оккупации Латвии довести до конца мероприятие, которое могло положить начало тому, что празднование знаменательных для Третьего рейха дат — норма латвийской общественной жизни. Тем более если на это есть официальное, судебное добро. На сей раз национал–радикалы устроили властям своеобразную проверку на податливость дальнейшему установлению абсолютного релятивизма по отношению к любым «своим» или «не своим» моральным, культурным, историческим, традиционным или новым ценностям, ориентациям, представлениям. Власти на этот раз сказали: «Нет!» Сказали они это не очень убедительно и фактически уже во время мероприятия. Причем основным аргументом властей был не ценностный, моральный критерий, а слухи спецслужб о возможных провокациях и столкновениях Цицерон плачет В данном случае я согласен с мнением организации «Мир без нацизма»: «Наибольшую тревогу вызывает не сам факт проведения демонстрации кучкой последователей нацисткой идеологии, а то, что данная акция проводится с санкции одной из ветвей власти — судебной. Тем самым суд встал не на сторону рижских властей, заявивших о намерении не допустить прославление гитлеровцев, а фактически поддержал от имени государства отвратительное по своему цинизму действо, прославляющее начало фашистской оккупации Латвии». Как сообщало 3 июля агентство LETA, судья Валтерс Покис решение Административного суда объяснял тем, что Рижская дума не указала оснований для вывода о том, что шествие направлено на разжигание национальной и расовой розни, что решение думы не содержало никакой полученной от служб безопасности информации о личности организатора и возможных угрозах и что указанная организаторами мероприятия цель — почтить патриотов Латвии — допустима в любой день календаря. Поэтому у Административного районного суда не было аргументов, чтобы запретить шествие в годовщину вступления в Ригу гитлеровских войск. Газета «Диена» в тот же день опубликовала статью, где сказано примерно так: нацизм, это, конечно, ужас, но все–таки — свобода слова… Она желанна в любой день календаря… Хоть я с решением судьи не согласен, в некотором роде я его понимаю. Я его понимаю дотоле, доколе история здесь политический товар, разменная монета для бытовых партийных нужд. Вот в Литве люди высказались не в струю официальной версии истории. Депутат городского совета Клайпеды Вячеслав Титов пишет о реакции литовских политиков: «Складывается такое впечатление, что некоторые политики, переняв традиции коммунистической партии Литовской ССР при И.В.Сталине, вернулись в 40–50 годы СССР, когда любое инакомыслие или даже предположение, высказанное вслух, не соответствующее официальной государственной точке зрения, преследовалось как „антигосударственная деятельность“: писались доносы, сажали в тюрьму и ссылали в края не столь отдаленные. Мы не хотим такого повторения истории, поэтому не молчим и считаем, что Конституция Литвы должна гарантировать каждому жителю страны право на свои убеждения и свободное их выражение. Ведь это и есть тот самый главный элемент гражданского общества». Тут у меня нарочно тупейший вопрос: а в чем для суда (!) разница обоих случаев? Литовского и нашего — первоиюльского? Отчего бы судье не рассудить: если уж тут отмечаются большевистские праздники, почему бы не разрешить и нацистские? Как бы нам не нравились те или иные взгляды, поставим вопрос иначе: кем надлежит быть судье — цензором или судьей? Цензор — это политическая фигура, а судья — правовая. Чем, при повальном нашем восторге от люмпеновского уровня свободы слова, когда за любой базар можно не отвечать, представление части национал–радикалов о гитлеровской армии не инакомыслие? Судья, что, должен принимать идеологические решения? Или правовые? Вы скажете — судья должен чтить нравственное начало в своих поступках. Да, об этом писали известные русские правоведы Павел Виноградов и Игорь Кони. А Цицерон говорил, что любой закон, любое решение сената можно порвать, если слова ставить над фактами и если игнорировать цель, которую обозначил автор закона. А «значительная часть деятельности законодателя должна быть построена на целях и требованиях морали» (И.Кони). Будто бы судья не должен допускать в своих решениях очеловечивания разбоя, убийства, нацизма… А как ему быть, если все ветви власти на политическом уровне стараются сделать общественную мораль проституткой? На что судье опираться, если идеалы пали, а ценностные критерии, образующие эту же общественную мораль, попраны?